Вчерашний день всех оставил в печали, но Глебу досталось больше всего. Он любил Катюху, относился к ней как к родной сестре, а та в один миг исчезла. Упокоилась ли? Черт его знает… Да только даже если ее дух действительно нашел успокоение в потустороннем мире, это не отменяло нашей тоски по ней.
Катюху мы похоронили. Сами. Теперь у ее тела была могила во дворе отчего дома. Сначала Глеб был против такого решения, но потом смирился. Смысла вызывать мусоров все равно не было.
– Как ты? – чуть помолчав, спросил я.
– Все помню, – хмыкнул Глеб. – Только теперь не уверен, надо ли мне это.
– Расскажи ему про куклу, – подсказал Глебу Кики.
Рыжий согласно закивал.
– Да… В общем, бабушка увидела у меня фотографию этой куклы и вспомнила историю из детства. Она рассказала, что была у нее старшая двоюродная сестра, с которой она любила играть в прятки, у этой сестры точно такая же кукла имелась. И эта сестра странным образом пропала еще в детстве… Бабушка говорит, что не помнит ни лица сестры, ни ее родителей, но имя Катя кажется ей родным и знакомым. Что случилось потом с семьей этой сестры, она тоже рассказать не смогла. Ей всего пять лет было тогда… Но если ее сестра – наша Катюха, получается, я был ей двоюродным внуком. Поэтому она так любила меня…
– Тебя можно и просто так полюбить. Ты хороший парень. – Зоя ласково улыбнулась Глебу.
– А родители что? – спросил я. – Неужели ваши каждодневные завтраки оставались незамеченными?
– Катюха стеснялась моих предков. Ну, по крайней мере, она всегда так говорила. Я таскал еду, и мы хомячили ее в моей комнате или на веранде. – Глеб улыбнулся, но спохватился и снова погрустнел. – Хорошее было время.
– Все равно странно, что она никак не спалилась… Хотя ума ей было не занимать.
– А самое странное, – кивнул Глеб, – что я только теперь задумался о том, что не помню момента нашего знакомства… Будто я всю жизнь ее знал. Это ненормально…
– Воронье Гнездо – синоним ненормальности, – нахмурился Рыжий.
– Что насчет твоего отца, Слав? – не обратив внимания на Саню, спросил Глеб.
– Он ничего не помнит. Говорит, после болезни решил уехать в город, а потом не было времени вернуться в деревню… Как же! За столько лет ни разу не мог навестить мать? Эта история выбивается из общей картины Гнезда… Я не могу понять, как все обстоит на самом деле, и это ужасно бесит!
– Уверена, мы сможем во всем разобраться, – улыбнулась Зоя. – Все вместе.
– Еще мне не дают покоя последние Катюхины слова, – оттирая краску с рук, сказал я. – «Мы – ваше проклятие». Что бы это могло значить?
– То, что отпечатки и есть проклятие Гнезда, – выдала Зоя очевидную правду.
– Это ясно, – отмахнулся я, – но что-то опять не сходится… Я не верю, что дело только в призраках.
– Это нам и придется выяснить. – Глеб прищурился и взглянул на небосвод. – Мелкая сказала, что нам нужно во что бы то ни стало разгадать тайну Вороньего Гнезда, или деревенские снова полетят с катушек. Мы не можем отступить.
Да, отступить мы не могли. Я с тревогой думал о словах девочки-отпечатка. С чем нам предстояло столкнуться? Катюха боялась некой сущности или самой деревни и не могла ответить на наши вопросы. Оно ей не давало.
Что это за оно? Насколько оно опасно?
Нам придется это выяснить!
