– Тебе не холодно? – потирая Катюхины руки, спросил Глеб. – Дождь ведь, почему ты опять в сарафане? Глупая… Как хорошо, что мы тебя нашли! Как хорошо, что с тобой все в порядке!
– Ничего не в порядке, Глеб… – шепотом сказала Катюха. – Я мертва. Мертва, понимаешь?
– Что ты такое говоришь, дуреха? Ну где же ты мертва? Все хорошо, уже все хорошо, не бойся. Я с тобой! Идем домой!
– Это мой дом, – чуть отодвинувшись от Глеба, прошептала наша маленькая подруга, – другого у меня нет…
– А сосед? – еле выдавил из себя я. – Он не твой отец, да?
– Не мой… Егор совершенно не похож на моего отца. Он добрый, жену любит, ухаживает за ней без посторонней помощи… Я ведь там и крутилась только потому, что наши семьи, точнее, ситуации в семьях похожи. И одновременно так сильно различались… Мой отец был жесток.
– Это он убил тебя?
– Не нарочно, – кивнула она. – Не рассчитал силы, когда в очередной раз бил в воспитательных целях, и отправил на тот свет. Только не до конца… Было странно наблюдать, как он прячет мое тело. Кажется, я даже слезы у него заметила, но не поверила своим глазам… А через неделю он повесился. Я была так удивлена… Неужели он меня любил?
– Скорее всего, – кивнул я. – Просто некоторые люди не умеют правильно воспитывать детей.
– На отца года он точно не тянул, – ухмыльнулась Катюха.
– Боже… – тихо пролепетала Зоя. – Катя… Катенька…
– Не плачь, Зой. Это было так давно… мне уже не больно. Мать только до сих пор жалко.
– А как же она? – ахнула Зоя. – Как она жила после случившегося?
– А это очень хороший вопрос… Она умерла от тоски по мне в специализированном учреждении спустя несколько лет. Но она смогла покинуть Воронье Гнездо.
– Каким образом? – хрипло спросил я, горло от волнения пересохло.
– А как это сделал твой отец, Слав?
– Ч-что?
Я чуть было не упал на мешок с останками, ноги отказались держать, когда я услышал про отца. Действительно, как он смог покинуть деревню? Почему я ни разу даже не задумался об этом?!
– Расскажи мне все! – потребовал я.
– Не могу… мне не позволят.
– Кто? Кто не позволит?!
Катюха не ответила, только отрицательно покачала головой. Меня разрывало от вопросов, столько их было! Хотелось накинуться на Катюху и выдавить из нее ответы. Но это был не просто отпечаток памяти, а наша подруга.
– Мелкая… – задохнулся Глеб, о котором я давно уже забыл.
Он тупо переводил взгляд с Катюхи на меня и будто не понимал значения слов, которые мы произносили. Выглядел он жутко – выпученные глаза, движения резкие, присущие скорее психу, чем нормальному человеку.
– Прости меня, – погладив его по щеке, пробормотала Катюха. – Мне не следовало так сближаться с тобой… но я не могла. Прости…
– Я не дам тебе уйти! Не дам, слышишь? – Глеб раскинул руки в стороны, растопырив пальцы, загородил собой мешок с мумией. – Никто не отправит тебя на тот свет!
– Но вы должны это сделать, иначе завтра ты все забудешь…
Глеб замолчал, он действительно сейчас походил на сумасшедшего, и это пугало. Зоя, стоявшая у него за спиной, открутила крышку пластиковой бутылки со святой водой и полила ею маленький трупик.
– Нет! – заорал Глеб. – Что ты делаешь?!
Я встал между ним и Веснушкой, закрывая ее от разъяренного друга.
– Плевать! – бросил тот. – Я не стану читать молитву! Вы не заставите меня! А ведь именно я самый близкий для тебя человек… Но я не скажу ни слова! Я не отпускаю тебя!
– Придется, – спокойно ответила Катюха. – Ведь мне не нужна никакая молитва… Все, что было необходимо, вы уже сделали. Вы нашли тело, отгадали тайну моей смерти, и этого достаточно.
– Зачем? – с болью в голосе закричал Глеб. – Зачем ты все это устроила? Все ведь было так хорошо… Зачем нужно было это портить?
– Чтобы ты мог помнить…
Глеб непонимающе смотрел на свою названую младшую сестру, я тоже не сообразил, при чем тут его память. Кики и Рыжий не издавали ни звука, превратившись в подобие статуй. Зоя, переборов страх, переступила через тряпичный мешок с иссохшим телом и приблизилась к Катюхе.
– Значит, это ты стирала всем память, Кать?
– Я, но не намеренно… и отменить это не могла. Люди сходили с ума, умирали от тоски и безысходности, некоторые приближали собственную кончину… Я не могла наблюдать за их страданиями, думала, как было бы хорошо, если бы люди просто забывали о кошмарах Вороньего Гнезда, и однажды они начали забывать.
– Так сколько же тебе лет? – ахнул я.
– Сейчас было бы девяносто два года. Твоя бабушка моложе меня.
– Но почему память исчезает только после совершеннолетия? – снова подключилась Зоя, уже не дрожа перед призраком подруги.
– Не знаю, как точно это работает, но я понимала, что нельзя отнимать память сразу. Все надеялась, что появится какой-нибудь герой и разрушит проклятье Гнезда. – Катюха улыбнулась и подмигнула мне. – Вы так близки к разгадке тайны! Теперь, когда я уйду, память перестанет стираться, и человеческая психика снова подвергнется жестоким испытаниям… Вы должны уничтожить… У вас нет выбора!
– Что уничтожить, Катюх?! – разволновался я. – Как нам это сделать?
– Я… я не могу сказать… Оно мне не дает…
