— Да, — я тоже поднялся и теперь уже сам смотрел на него сверху вниз.
— Это хорошо, — кивнул мой собеседник. — Значит, ваше единение с проклятым драгуном закончено. Мне вас учить больше нечему.
— Вы тоже проходили через подобное?
— О да, — Распутин снова усмехнулся. — Никогда прежде я не испытывал такой боли, как в тот миг. Уже больше трех сотен лет прошло, а воспоминания все такие же яркие.
— Три сотни лет? — мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы не повысить от удивления голос.
— Я хорошо сохранился, — смех Распутина больше напоминал карканье старого ворона. — Долгая жизнь — это одновременно и дар, и проклятие воронёных драгунов своим управителям. Нас не берут болезни, мы излечиваем раны и используем силу боевых доспехов, но и плата высока…
— Вы говорите о злобе? О безумии?
— Нет, — покачал головой Распутин. Взгляд его сделался пустым и отрешенным. — Я говорю об одиночестве, которое дает долгая жизнь. — Тяжелая трясущаяся рука легла мне на плечо. — Запомните мой последний урок — не сближайтесь ни с кем, если не готовы страдать. Утрата братьев по оружию на поле брани — это одно. Но смотреть, как увядают близкие, когда ты остаешься таким же, как в миг единения с драгуном…
Распутин резко отвернулся и поковылял к выходу. Уже в дверях он замер и не оборачиваясь прошептал:
— Я бы сошел с ума сотни раз, лишь бы не видеть того, что пришлось. Лучше бы безумие окончательно сожрало мой разум, чем… — трясущиеся пальцы ссутулившегося Распутина сжались на дверном косяке, превратив тот в щепки.
Повисла гнетущая тишина.
Медленно повернувшись в дверях, мой наставник посмотрел на меня исподлобья и вытянул вперед раскрытые ладони:
— Знаете, скольких я похоронил этими руками?
Я промолчал, выдерживая его тяжелый взгляд.
— Слишком многих, — выдохнул Распутин, опуская руки. — И речь не только о семье. Далеко не все из моих учеников дожили до старости. Но я помню лицо каждого из них. Запомню и ваше. И знаете что? Возможно, вы были правы… — мужчина вновь опустил плечи и собирался уже уйти.
Остановил его мой вопрос.
— Прав в чем?
— В том, — не оборачиваясь, ответил Распутин, — что смерть внутри драгуна не так уж и плоха.
— Тогда почему вы не сражаетесь, а учите других?
— Это не мой выбор, — покачал головой управитель. — Такова воля государя. Он решил, что в Академии я принесу больше пользы для Российской империи, нежели внутри драгуна. И это так. У каждого из нас свой путь, и мы должны пройти его, сколь бы тернист он ни был. Прощайте, Михаил.
— Всего вам доброго, Григорий Ефимович, — сказал я в спину удаляющемуся гостю.
Правила приличия требовали от меня проводить Распутина до дверей. За весь путь он не проронил ни слова. Ничего не сказал и покидая особняк, лишь скупо кивнул мне и был таков.
— Весьма неприятный в общении мужчина, — едва слышно прошептала Дарья. Она наблюдала в окно, как Дея закрывает ворота за покинувшим наш дом гостем.
Распутин растворился в тени за оградой или же растаял в льющем с темного неба дожде. Но эхо его слов все еще звучало в моих ушах. Оно становилось лишь сильнее, когда я смотрел на Дарью. Она тоже проклята своим даром, но продлит ли он ее жизнь? Или скорее отнимет мою?
Ответов на эти вопросы у меня не было, как и времени, чтобы искать их здесь и сейчас. Сначала следует разобраться с рыщущими вокруг Москвы французами, затем с Великим Полозом, а там и поглядим, куда приведут нас с невестой дороги даров и проклятий.
— Что-то не так? — Дарья встревоженно взглянула на меня. — Что он тебе сказал?
— Прочитал очередную лекцию о тонкостях управления проклятым драгуном, — отмахнулся я, не желая огорчать и без того хмурую девушку.
— И о чем только думал Нечаев, когда попросил Распутина явиться? — соболиные брови Дарьи сошлись на тонкой переносице. — Разве тебе сейчас до обучения?
— Учиться — никогда не поздно, — важно изрек я и добавил, заметив за оградой свет фар. — А о чем думал Нечаев, спроси у него сама. Он как раз явился.
Почти поднявшаяся на крыльцо Дея тоже заметила вновь прибывших и вернулась к воротам, чтобы встретить гостей.
— Час от часу нелегче, — пробормотала Дарья и взглянула на меня. — Знаешь, порою мне кажется, что вступить в ряды Тайной канцелярии было не самой лучшей идеей. Еще и тебя в это втянула…
— Если бы не канцелярия, Калужская губерния целиком и полностью находилась бы во власти полозов, и мы ничего не могли бы с этим поделать. Мне так и вовсе грех жаловаться, — я сделал два шага вперед и обнял девушку за талию, — помимо жалования мне досталась еще и очаровательная невеста.
— Миша! — смущенная Дарья попыталась вырваться, но делала она это не слишком активно и больше для вида. — Не сейчас. У нас же гости…
И все же, несмотря на слова, Дарья ответила на мой поцелуй. Он был коротким, но страстным и прервался, когда чужие шаги зазвучали на крыльце. Дарья тут же отстранилась от меня и быстро поправила чуть замявшееся платье.
— Распутник, — с укором сказала она, одарив меня лукавым взглядом.
— Какой есть, — я улыбнулся.
Дверь распахнулась, и внутрь вошел Нечаев.
