– `
– Так шо, ежели вы вдруг заняты, у вас отчетно-выборная страда, структурная реорганизация или переосмысление прожитого – не буду вас отвлекать. Пана Михала вы не знаете, приветы от него вам до фени… Так шо возьмем мы, пожалуй, кое-что с вашей подписью и, шепча пароль “Агнец и флаг”, пойдем предлагать Рейли вашу честную и преданную службу. Причем, заметьте, ежели до утра мы оба, подчеркиваю, оба, не дадим о себе знать, тот самый торговец, в котором ваши люди столь проницательно опознали поставщика опиума для народа, вручит Уолтеру вышеуказанные документы и без ваших предложений потной руки и горячего сердца. То-то Рейли повеселится!
Уж не знаю, что именно и на каких условиях подписывал Артур Грегори на постоялом дворе, возможно, том самом, чье имя унаследовал паб и до нашего времени сохранившийся на Стрэнде, но впечатление, которые эти слова произвели на загадочного человека в черном, было примерно таким же, как на боксера вылетевший из-под руки апперкот.
– Что вам надо? – медленно произнес он, мгновенно теряя весь кураж победителя.
– Вот так-то лучше! А то, кресты, могилы, вражьи шпиёны…
– Оттого мы рыбу жрем, что она крючка не замечает, – то ли в оправдание, то ли объясняя свое поведение, скороговоркой выдал Грегори.
– Ну, рыба, которая во всяком червяке крючок видит, тоже не долго живет! – парировал Лис. – В общем, так, приятель, забыли все, шо тут было. Будь так добр, сними с нас эту сбрую, и поговорим начистоту, как тайные агенты с тайным агентом. В определенных кругах есть квалифицированное мнение, шо вашу королеву уже пора сажать. В смысле, конечно, не на нары, а обратно на престол. Усек центровую идею? Причем я тебе со всей ответственностью говорю благодарность ее величества в материальном плане тонкого мира не будет знать границ в рамках естественных пределов разумного.
Речь пленника произвела на корифея тайной войны неизгладимое впечатление, хотя и не совсем понятно, какое именно. Он присел, давая наконец возможность разглядеть хмурое горбоносое лицо с резкой складкой жестких губ и глубоко посаженными темными глазами, еще раз внимательно оглядел посланцев закордонного “Центра”, а затем, нехотя вытащив из висевших на поясе ножен кинжал, стал разрезать обрыдшие путы.
– Неужели сэр Михал на самом деле полагает, что я поведу своих людей на штурм Тауэра? – недобро глядя на ускользающих из лап узников, пробурчал он.
– К чему такие крайности? – начал Лис и, скорее угадав, чем заметив движение, перехватил устремившуюся к горлу обидчика руку шевалье де Батца. – Мано, не надо! Не сейчас! Пока что мы с этим джентльменом хлебаем из одной миски! Усек?!
Между тем Артур Грегори, воспользовавшись неожиданным покровительством со стороны д'Орбиньяка, поднялся на ноги и, поигрывая кинжалом, отступил на шаг.
– Тауэр мы штурмовать не будем, глупое это занятие. Так шо утешьтесь и не лейте слезы! От вас потребуется совсем другое. А шо да как, это я вам скажу позже и, понятное дело, не здесь.
Я удовлетворенно отключил связь. Строго говоря, миссия Сергея на данном этапе была выполнена. Артур Грегори, не слишком, правда, радуясь своей участи, готов был оказать поддержку заговорщикам. Это само по себе являлось немалым успехом. С высокой степенью уверенности можно было утверждать, что, поразмыслив на досуге, он найдет определенные плюсы и в позиции верноподданного. Конечно, при условии, если партия королевы возьмет вверх.
В любом случае, даже получив формальное согласие на сотрудничество, этого опасного человека не стоило оставлять без присмотра. Кто знает, какой сладкой приманкой заманил пан Михал его в свои тенета и на что сын трактирщика-фальсификатора готов пойти, чтобы без содрогания произносить название постоялого двора, повествующее о вящей славе Господней [33]. Но, так или иначе, ближайшая цель была достигнута. Теперь дело оставалось за мной, а здесь пока процесс шел туго. Большая игра требовала четкой расстановки фигур. На беду, о многих из них я знал лишь то, что они существуют.
