Это был неуместный вопрос, так как она уже «Поднялась». Она стояла наверху лестницы, одетая в кружевное платье, которое Блу соорудила для неё. Её волосы были туго связанны, это было знаком того, что она не боится запачкать руки.
— Персефона, — прогремела Кайла. Она вышла из шока и теперь была просто зла. — Тебе следует подавать какой-нибудь знак, когда входишь в комнаты.
— Я позволила лестнице скрипнуть, — Персефона показала на половицу. — Мора сказала, что вернётся к полуночи, так что закончите к этому времени.
— Она знает? — Блу и Кайла сказали в унисон.
Персефона наклонилась, чтобы рассмотреть чёрную, кожаную маску с длинным остроконечным клювом.
— Вы же не думаете, что она поверила в ваше кино-прикрытие?
Кайла с Блу переглянулись. Блу поразмыслила над тем, что это значит: Мора хотела знать больше о Нив, нежели они уже знали.
Блу поинтересовалась:
— Прежде, чем мы начнем, не собираешься ли ты объяснить, почему, как сказала Нив, она была здесь, в Генриетте?
Кайла двигалась по комнате, потирая руки, как будто она либо согревала их, либо раздумывала, с чего бы начать обыск.
— Это довольно просто. Твоя мать позвала её сюда, чтобы разыскать твоего отца.
— Ну, — поправила Персефона, — это не совсем правда. Мора говорила, что Нив первая обратилась к ней. Нив сказала, что, возможно, у неё получится разыскать его.
— Внезапно накатила грусть до посинения[43]? — спросила Кайла.
— Я бы предпочла, чтобы ты не использовала это выражение, — попросила Блу.
— Внезапно появилась грусть из ниоткуда? — повторила Кайла. Она подняла свечу. — Это кажется странным.
Блу скрестила руки на груди.
— До сих пор не хватает многих деталей.
Кайла постучала свечой, которую держала в левой руке, об свою правую руку.
— Если по существу, то твой отец объявился восемнадцать лет назад, пал к ногам Моры, сделал из неё абсолютно бесполезную подругу в течение года, а потом исчез после твоего рождения. Он был скрытен и мил, и, я полагаю, он остался хламом трейлерного парка в полицейском досье.
— Кайла! — предупредила Персефона.
— Это меня не заботит, — ответила Блу. Как её мог заботить какой-то там незнакомец из прошлого? — Я просто хочу знать факты.
Персефона покачала головой.
— Тебе обязательно быть такой здравомыслящей?
Блу пожала плечами. Она спросила Кайлу:
— Что тебе свеча говорит?
Держа свечу на расстоянии от своего тела, Кайла прищурилась.
— Только то, что её использовали для магического заклинания. Поиска объектов, которых я и ожидала.
Пока Кайла рылась в море вещей, Блу думала о том, что только что узнала о своем отце, и обнаружила, что все еще сохраняла беспричинную нежность к нему. Ей также понравилось, что он был симпатичным. Она сказала:
— Я слышала, как мама говорила Нив, что поиск походит на наблюдение за ним он-лайн.
— Звучит правдиво, — заметила Кайла. — Это было простое любопытство. Не то что бы она тосковала по нему.
— О, вот как, — пробормотала Персефона. — Мне ничего об этом не известно.
Это заставило Блу навострить уши.
— Погодите, вы думаете, что мама все еще влюблена в… у него есть имя?
— Кутенок, — ответила Кайла, а Персефона хихикнула, явно ссылаясь на воспоминания Моры, такой нечувствительной в любви.
— Я отказываюсь верить, что мама звала какого-то мужчину кутенком, — сказала Блу.
— Ой, да еще как называла. А еще любовником. — Кайла подняла пустую чашу. На дне была корка, будто когда-то там была жидкость какой-то консистенции. Как пудинг. Или кровь. — И тыковкой.
— Вы приукрашиваете.
Блу было стыдно за маму.
Персефона немного покраснела от попыток сдержать смех, мотая головой. Длинные пряди волос вылезли из узла, как будто она вышла из торнадо.
— Боюсь, что нет.
— Почему бы вы называли кого-нибудь…
Повернувшись к Блу с чрезвычайно изогнутыми бровями, Кайла перебила:
— Включи воображение.
И Персефона взорвалась неудержимым смехом.
Блу скрестила руки.
— Ой, правда.
Ее серьезность служила только, чтобы растворился всякий самоконтроль, который еще оставался у этих двух женщин. Неудержимо смеясь, они начали обмениваться другими уменьшительными именами, которые, видимо, Мора выдумывала восемнадцать лет тому назад.
— Дамы, — серьезно сказала Блу. — У нас только сорок пять минут. Кайла, дотронься до них.
Она указала на зеркала. Из всех странных вещей в комнате она нашла их самыми жуткими, и это выглядело хорошей причиной попытаться с ними.
Глотая смех, Кайла ступила к зеркалам. Было что-то обескураживающее в абсолютной непрактичности двух отражающих поверхностях, направленных друг на друга.
— Не становись между ними, — предупредила Персефона.
— Я не идиотка, — парировала Кайла.
Блу поинтересовалась:
— Почему не становиться между ними?
— Кто знает, что она с ними делает. Я не хочу свою душу, загнанную в бутылку в другом измерении или еще чего-нибудь.
Кайла осторожно схватила край ближнего зеркала, чтобы не попасть в отражение второго. Хмурясь, она шарила рукой напротив Блу. Блу любезно подошла и позволила Кайле сжать ее пальцы на своем плече.
Прошла секунда, тишину нарушали только насекомые по ту сторону окна.
