— Едва все зубы в твоей шкуре не оставил, — проворчал Святополк, — вот только как выволок тебя, так меня и вышвырнуло, словно кто пинка дал. Все же Навь — вотчина твоего Велеса, видать мне лишний раз на мое место и указали. Едва в себя пришел, смотрю — завеса в капище истаяла. Мы с Марой туда. Девочка целехонькая, а ты — как недоваренный кусок мяса. Я давай прямо там раны стягивать, Мара припарки свои. Обмотала тебя, одна башка торчала. Я едва весь резерв не вычерпал. Лечение мне всегда плохо давалось, ты же знаешь.
— Так вылечил же, пусть и коряво.
— А ты жадным стал.
— С чего это?
— Хотел с твоего резерва чутка черпнуть — так нет! Обжег, словно по рукам дал. Что с твоей силой — не уразумел.
— Женишься — поймешь, — ухмыльнулся Драгомир, почесывая отросшую щетину. Странный огненный луч сверкнул. Что за…? На правом безымянном пальце сверкнуло кольцо.
— Это еще что? — он с подозрением уставился на вещицу. Золотой ободок, по верхнему краю которого шла тонкая вязь белого золота. А в центре кроваво алел небольшой квадратный рубин. Три крошечных бриллианта с каждой стороны на остроконечной вставке желтого золота, похожей на стрелки вправо и влево, словно два направления пути. А в центре, на перепутье находился алый камень.
— Не знаю, друже. У девочки такое же, поменьше токмо. Мы с ними вас и нашли. Еще подивились что за работа такая, тонкая. Не наша совсем.
Наверняка Гамаюн проделки. И сама украшения любит, и одарить иной раз может. Ежели приглянешься чем.
— Хм… точно не наших мастеров работа. И не девочка это — а жена моя. Лера.
— Да ты силен! Смог, значит? Я только не понял: преемника нет, значит — остаешься? Что боги решили?
Драгомир прислушался к себе. Печати, что так глухо за грудиной давила, больше не было. Лес говорил с ним, ворчал немного, но беззлобно. Простил, значит.
— Остаюсь, — но потом вспомнил слова пернатой посланницы, — а вот то, что ты на скамье сидишь — это хорошо. Потому как то, что боги решили — это уж совсем диво-дивное. Я в Нави Гамаюн встретил.
— Да ладно? — темные глаза изумленно уставились на друга. — Судьбу тебе твою сказала?
— Про судьбу не спрашивал. Она мне про нас, волхвов, волю богов поведала. Мало нас осталось. Слишком. Эвон, зло безнаказанно по землям нашим шастает. А потому не будет более проверки и печати, из-за которой волхвы не женятся и детей не рожают. Пары теперь будем создавать по своему разумению, как обычные люди, — Святополк отпрянул от неожиданной новости, аж затылком основательно приложился о стену дома. Да так, что бревна загудели. Мара тихо всхлипнула, закрыв рот ладонью.
— И что нам сделать нужно за сей подарок щедрый? — сразу почуял подвох Перунов служитель.
— Всегда в корень зришь, — ухмыльнулся Драгомир, — по городам и весям нужно собирать детей, в ком хоть искра силы есть. Мы ж от них всегда отмахивались — мол дар слишком слаб. А теперь их обучать следует. Лекарскому или ведовскому искусству — у кого куда дар развернется.
— Дела… — задумчиво почесал собеседник затылок.
— Сегодня еще нетвердо на ногах стою. А на завтра созови всех, под нашим Срединным Дубом. Там все и поведаю.
— Скажи лучше, что от жены отходить не хочешь. Эвон на двери опочивальни так и зыркаешь, — разулыбался темноволосый.
— Не твоего ума… И вообще — не засиделся ли ты в гостях?
— Мара, ты глянь, это наглец неблагодарный нас в шею гонит, — притворно надулся мужчина.
— Не «нас», а тебя. Мара, побудь еще немного с Лерой. Мне нужно в город — узнать, что с посольством валорским. Вопрос с каганчи решить нужно.
— Да как же ты в город поедешь? — изумилась женщина.
— А вот у меня как раз и провожатый есть, — кивнул на приятеля.
— Ну ты и нахал, Ведающий, — восхищенно хмыкнул гигант.
— За это меня все и любят. Дай пять минут — переоденусь и побреюсь. В баню бы хорошо, но потом.
— Поешь хотя бы! — запричитала травница.
— Кусок сыра по дороге съем.
Умытый и переодевшийся волхв чувствовал себя куда как лучше. Стянутые в низкий хвост волосы, черный камзол с белой рубахой — все привычно, все как всегда. Правда в седло сел с трудом — ноги ныли, возмущаясь безжалостностью хозяина. Ничего, разойдутся. С регенерацией всегда так — ноет. Потому как тело поверить не может, что столь быстро зажило все.
Святополк ехал рядом и косился на друга, но помощь не предлагал — не примет уже.
— Жена твоя, — заговорил темноволосый, — совсем на местных девок не похожа. Где встретил?
— С неба упала, — ухмыльнулся Драгомир, вспомнив ее желтые резиновые сапоги.
— Я ж серьезно, — обиделся Святополк.
— И я. Попаданка она. Из другого мира пришла.
— То-то смотрю, что волосы, словно пряди лунные. И обрезаны отчего-то коротко. Но хороша, глаз не оторвать. Ты хоть место укажи, где такие падают. Ежевечерне там гулять буду.
— Так то — моя. А где тебя твоя найдет — только боги ведают.
Когда подъехали к опушке, за которой начинались поля перед городом, Святополк спешился и протянул другу поводья.
— Пора мне друже. Я на своих двоих быстрее доберусь.
— Спасибо за помощь, Святополк. Кровный должник я твой.
