Не слушая, Драгомир с трудом подполз к девушке. Протянул руку и осторожно коснулся щеки — теплая. Не такая, как в ту страшную ночь. Рухнул рядом, уткнувшись в серебряные локоны. Вдыхая аромат теплого нагретого луга. И понимая, что сейчас задохнется от счастья.
— Девочка моя, моя любимая…
Пальцы гладили лицо, длинную шею, тонкие, будто птичьи, ключицы. Она здесь — значит все не зря.
— Спит она еще. Это ж ты к Нави привычный. А простым людям тяжело переход дается. Особливо — возвращение.
Подтянувшись, Драгомир коснулся губами щеки девушки. Нежная, даже касаться страшно. Потом недовольно повернул голову.
— Не уйдешь?
— Нет. Тебе лечебного настою надо выпить. Я не для того тебя двое суток выхаживала, чтоб ты сейчас помер.
— Ладно давай, — Драгомир отвернулся от своей ненаглядной и откинулся на подушки. Прислушался к своему телу и потом, шипя сквозь зубы, с трудом сел.
— Неугомонный, — проворчала Мара, протягивая плошку с питьем, — а ведь думала не выживешь. Сутки в капище…
— Давай сначала, — Драгомир одним махом выпил настой и протянул чашку травнице. Та устало села в кресло.
Волхв откинул одеяло и опустил глаза на себя — м-да… все тело в свежих шрамах от ожогов. Розовая кожа на смуглом фоне смотрелась откровенно чужеродно. Не тело, а лунный кратер. Особенно досталось ногам и торсу. Призвав силу, провел по ранам, заживляя и разглаживая кожу. Полностью шрамы не ушли, но выровнялись, став почти незаметными.
— Всегда у тебя это лучше иных получалось, — с легкой улыбкой заметила Мара. Драгомир погнал силу по всему телу, заставляя его оживать. Нужно вставать и действовать, хватит валяться. Осторожно спустил ноги с кровати, пережидая шум в голове. Кивком принял от Мары рубаху, надел, морщась от натяжения кожи на плечах.
— Рассказывай, — штаны натянуть было тяжелее, но он справился, — и воды дай.
— Раз командуешь — точно на поправку идешь, — он жадно отпил из кувшина, плеснул даже на лицо, чтоб быстрее в себя прийти.
— Я когда твой глас брачный услышала — тут же Святополка позвала. Знала, что добром не кончится, раз ты не по правилам сделал. Услыхал Перунов слуга, откликнулся по старой памяти. В твой лес я сама пройти не могла, пришлось его дожидаться. Видала как шаманы вошли, злом дорогу пробивая. Опоздали мы со Святополком, все кончено было, когда пришли на поляну твою. Только кучки пепла вокруг от жрецов и остались. Смотрим — а тебя нигде нет. Решили, что в капище укрылся. Бросились туда, а вход также скрыт, даже Святополку хода не было. Уразумел он, что недоброе стряслось, за тобой в Навь и отправился.
— Святополк пошел за мной? — изумился Драгомир. Обычно волхвы старались в этом месте не пересекаться. Чуяли там друг друга, но не приближались без особой надобности. Место опасное: столкнуть лбами может али взъяриться, что покой его нарушают. Наслать чудовищ или ловушек понаставить. Волхвы — добыча особая, знает тьма, что не по зубам они, а все одно — огрызается. — Точно он там был? Не встречал я его там.
— Был-был! И такого позору, как в тот раз, никогда со мною не было! — веселый широкоплечий гигант шагнул в комнату, заняв собой все пространство. Темные волосы и чуть раскосые глаза выдавали в нем примесь половецкой крови.
— Святополк! Здрав буди!
— Ну здравствуй, Ведающий! — смеясь, великан подхватил с опаской вставшего Драгомира и стиснул в медвежьих объятьях, — ты я смотрю, как феникс: не горишь, не тонешь?
— Да уж, сам не ожидал, — улыбнулся Драгомир.
— Как лю́бая твоя? — повернулся Святополк.
— Спит. Пойдем-ка в горницу, — недовольство тем, что в его спальне посторонний мужик пялится на его девочку, мгновенно подняло голову. И, кажется, друг все понял. Посмеиваясь, он, несмотря на возражения, подхватил Драгомира за пояс и вывел из спальни. Мара вышла следом. Святополк усадил тяжело дышащего хозяина дома в любимое кресло.
— Я сам!
— Ясен пень, что «сам». Это ж я так, люблю с мужиками няньчиться.
Святополк сел на лавку, положив подбородок на сцепленные пальцы. Темные глаза вмиг посерьезнели.
— Ты с чего решил, что за мной идти нужно?
— Капище запечатано было, а вы оба едва теплились. Как свечки почти потухшие. Понял я, что недоброе что-то творится. Пришлось за забором, как псу приблудному, в Навь входить. Видать Велес на меня и осерчал за самоуправство. Раз я там был скотиной бесполезной.
— Скотиной? Подожди, тот заяц — это был ты⁇ — изумился Драгомир. Представить темноволосого гиганта длинноухим белым зайцем было трудно. Но там, наверху, особое чувство юмора. И если уж щелкают по носу, то так, чтоб запомнилось.
— Кому расскажешь — нос сломаю. Когда такое было, чтоб волхв Перунов зайцем по Нави скакал? Ладно бы что приличное — но заяц! — мужчина рассмеялся и словно вместе с ним амулет топора громовержца насмешливо блеснул на крепкой шее.
— Зато какой заяц! Ты ж меня спас. Помню, как из того озера тащил.
