— Я, если честно, довольно долго привыкала к местным блюдам. Хорошо хоть кухарка княжеская вытрясла из меня кучу рецептов. Иначе совсем было не разгуляться: каша, мясо, овощи. Никакого тебе особого разнообразия и специями практически не пользовались. Зато сейчас на пиру княжеском есть что попробовать: куда как вкуснее стало. Думаю, тебе там понравится, — ободряюще улыбнулась хозяйка дома.
— Мне? На пиру княжеском?
— Конечно. А почему бы тебе там не побывать?
— Так князь, наверное, если и закатывает что-то, то как в сказке и только для знатных людей. А кто я? — едва не рассмеялась над странной идеей Лера.
— А ты — моя племянница, соответственно родственница воеводы княжеского, — строго заметила Ярослава, — Сама понимаешь, не последний он человек в княжестве, так что бывать тебе на пирах придется.
— Даже думать страшно. А твой воевода, Яра, он еще на работе?
— Нет его в городе. Уехал с князем на полюдье.
— Куда?
— Если коротко: это сбор налогов. Ежегодно к этому времени все области княжества готовят установленные им налоги. Платят как деньгами, так продуктами и мехом, кого как обязали. Князь же с дружиной объезжает уделы, следит за тем, чтобы наместники не беспредельничали. Заодно решает спорные вопросы, он же — высшая власть княжестве. К сожалению, некоторые могут забывать об этом. Столица далеко, вот и начинают верить, что княжеский кулак до них не дотянется. Поэтому Велеслав держит руку на пульсе. Да и дружине лишний раз растрястись не помешает. Себя показать и других посмотреть. Оружием побряцать да напомнить за кем сила. Сила в этом мире имеет первостепенное значение, Лера. И не важно, выражается ли она оружием в руке или силой духа, помноженной на умения. Запомни это. Именно этому я учу своих девчонок. И этому же я учила волчат, которые сейчас краса и гордость княжеской дружины.
— Ты столько всего рассказала, Яра. Мне нужно обдумать.
— Никто и не торопит. Скажи лучше: ты наелась или может быть тебе еще что-то предложить? Нашей кухарке очень удается выпечка: пироги с мясом или с ягодами. Это — любимая еда Пересвета, она ради него и старается. А мелкому только дай волю, он бы питался только ими. Никаких тебе супов и овощей.
— Спасибо. Все настолько вкусно, что я, сейчас кажется, лопну. Еле смогла остановиться, — от всей души поблагодарила Лера.
— Твой организм голодал, пока ты пять дней без сознания лежала. Само по себе это энергозатратно, а жировыми запасами ты не обзавелась. Так что теперь тебе будет хотеться есть гораздо больше и чаще. Это нормально. Раз ты сыта, пойдем наверх: посмотрим, что моей служанке удалось отхватить у торговцев. Желтые резиновые сапоги — это конечно огонь, но для здешнего мира — чересчур экстравагантно, — по-доброму улыбнулась Яра.
— Как ты вежливо назвала их «уродскими».
— Они слишком заметные, бросаются в глаза. Мне бы сейчас не хотелось к тебе повышенного внимания — мягко заметила Яра.
— Драгомир тоже сказал, чтобы я «не высовывалась».
— Значит, два опытных человека мыслят в верном направлении. Пойдем наверх.
В большой комнате второго этажа на кровати уже были сложены многочисленные свертки и узелки, перевязанные бечевкой.
— Что стоишь, приступай.
— Это что, все мне? — изумилась девушка.
— Разворачивай, мне самой любопытно.
В одном из первых свертков Лера обнаружила три дивно расшитых рубашки: голубого, белого и светло-желтого цвета. Все три были расшиты шелковой нитью по горловине, груди и на рукавах. Когда девушки наперегонки начали разворачивать остальное, в комнату, постучав, вошла та самая служанка, что ходила за покупками.
— Хозяйка, ты уж прости меня глупую, что докучаю. Да токмо переживаю за безрукавку да остальное. Шибко боюсь, что ушивать придется. Уж больно сродственница твоя изящна станом.
— Заходи, Пава. Сейчас все и осмотрим. С рубашками не особенно заморачиваться нужно. Здесь, Лера, приталенное не носят, поясок наденешь — и готово. А вот с шерстяными или с меховыми — вполне возможно. Пава, сапожник успел сделать сапоги, как я просила?
— Конечно госпожа! — с готовностью закивала та, — эвон в том свертке. Высокие, как ты любишь.
Из перевязанного бечевкой куска холстины, Яра извлекла высокие кожаные сапоги из темно-коричневой мягкой кожи, которая здесь называлась сафьяновой. По голенищу украшены выдавленными узорами и черной тесьмой, а впереди шла шнуровка до самого верха.
Глянув на обувь, служанка пояснила:
— Уж очень он горевал и извинялся, что не успел расшить, как следует. Но клятвенно обещал, что уж следующую пару расстается как надобно: и с вышивкой, и с узорами из цветной кожи да бархата. Так чтобы ему за свою работу совестно не было.
— Нам как раз и нужны такие, что внимания не привлекут. Все верно он сделал, — отрезала Яра и протянула сапоги девушке.
— Примерь, Лера. Все ж-таки на глазок мастер шил, могут и не подойти.
Послушно та расшнуровала один сапог и всунула ногу, после чего аккуратно затянула шнуровку. На удивление сапоги сели, как влитые. Видимо от всей души старался неизвестный мастер, желая угодить самой Ярославе-воительнице.
