— Яра, смотрю ты приодела найденыша. Почти походит на человека.
— Так не все же ей в твоих обносках ходить?
— Спасибо, что обсуждаете меня при мне. Это невероятно вдохновляет, — не смогла смолчать Лера.
— А я почти забыл, какое ты несносное создание, — прищурился мужчина.
— Извините, что без должного уважения к служителю культа, — съязвила девушка.
— Признавайся, Яра, ты ее натаскала?
— Что ты! Этот самородок сам по себе хорош, его даже особо огранять не надо, — усмехнулась воительница.
— Поехали, мышь. В дороге ты меня точно доставать не будешь. Иначе прикопаю под первой елью и без свидетелей.
Фыркнув, Лера еще раз от всей души поблагодарила хозяйку дома. Попросила также обнять маленького Пересвета. Как доложили слуги, утомленный малыш уснул в своей комнате и потому не спустится попрощаться.
Яра вышла проводить гостей во двор, где уже начинало темнеть. У крыльца конюх держал под уздцы нетерпеливого вороного коня Драгомира. Сидя в седле, мужчина с усмешкой протянул ей руку:
— Давай, мышь, показывай, насколько ты осмелела за сегодня?
— Ради того, чтобы еще раз отдавить вам ногу, я готова слезть и залезть на этого коня раза три.
— Растешь над собой, — дернул он уголком губ.
В молчании и без приключений всадник с пассажиркой выехали за пределы города. Драгомир, сдерживая нетерпеливого коня, привычно направил его в сторону леса. Лера, обняв свой узелок с подарками, погрузилась в размышления, снова и снова обдумывая все, что рассказала ей Яра. В голове совершенно не укладывалось, что нет никакого шанса вернуться обратно. Было до слез обидно, и от того вернуться в привычный мир хотелось еще более нестерпимо. Пусть даже там у нее никого не осталось. Близких друзей в институте она еще не успела завести, на работе со сменщицей тоже были приятельские отношения. Скорее всего единственная, кто будет за нее беспокоиться, это Маша — соседка по комнате. А если вдруг та струсит и решит никому не рассказывать, что взяла с собой первокурсницу в лес, то Лера будет числиться в списке прогульщиц, что пустились во все тяжкие, едва выпорхнув из родительского гнезда.
Если даже просто допустить мысль, что возврат в ее мир невозможен, то что же ей здесь делать? Где здесь женщины работают? Попытаться стать телохранительницей, как девочки в школе у Яры? Нет в ней той лютой храбрости, которые есть у них. Она — маленькая белобрысая трусиха. Правильно Драгомир назвал ее мышью. Ей больше по душе возиться с книгами, изучать что-то новое, неизвестное. О, точно! Здесь же наверняка должны быть библиотеки! Может быть, удастся найти там какую-то подработку?
Только все упирается в ее дар, будь он неладен. Как можно идти работать в библиотеку, если в любой момент твои руки превращаются в факелы? И есть только один человек на свете, который может это остановить. Который может научить управлять этим ходячим пожаром. Как не прискорбно признавать, сейчас все ее жизни сосредоточено на несносном волхве. А значит, так или иначе, с ним нужно договариваться, выстраивать рабочие отношения.
В лесу, через который они ехали, было темно и сумрачно. Одна, она бы умирала здесь от страха, вздрагивая от каждого шороха. Но рядом с Драгомиром было совсем не страшно. Он ощущался здесь хозяином, который знал все что происходит, и без ведома которого ничего случиться не могло.
Подъехав к дому, окна которого светились теплым светом, Драгомир спешился и спустил ее с седла.
— Иди в дом, оставишь там обновки, — сам повел коня в конюшню, расседлать и накормить, — дождись меня.
Лера послушно потопала к дому. На цыпочках, потому как не хотелось разуваться, прошла к скамье. Положила рядом с собой узелок с одеждой и в который раз за день почесала голову. Ссадина от удара заживала видимо окончательно, но чесалась при этом неимоверно. Лера, едва не закатив глаза от удовольствия, погрузила пальцы в волосы и осторожно заскребла пальцами. Весь день приходилось терпеть, потому как постоянно вокруг были люди. Пару раз всего удалось тайком почесать голову.
— Только не говори, что ты теперь не только наглая, но и блохастая мышь.
Девушка испуганно распахнула янтарные глаза. Хотела рассердиться, но отчего-то рассмеялась.
— Ссадина на голове. Чешется неимоверно.
— Иди сюда. Заживлю.
Опасливо, она посмотрела на него. После слов Яры мужчина пугал еще больше. Его возможности, его силы — кто знает, что он может? Яра сказала, что он нарушил закон, чтобы дать ей возможность жить. А вдруг передумал и придушит ее тут же? Тогда зачем заводить в дом? Проще было по дороге, под ближайшей елкой, как и обещал.
— Ну, я жду! У нас с тобой еще много дел.
Нехотя пришлось подчиниться. Страх и недоверчивость сплелись внутри в один большой клубок.
— Что мне нужно делать?
— Тебе — ничего. Я все сделаю сам, — резко ответил Драгомир и занес ладонь над ее головой. Едва только он направил силу на заживающую рану, как раздался глухой удар, и его со всего размаху откинуло к противоположной стене. Немыслимым образом волхв кувыркнулся назад и приземлился на ноги.
