Повозившись с креплением, девушка сумела снять свой вещмешок. Конь фыркал, переступал стройными ногами, но терпел ее неуклюжесть. Внутренне умирая от страха, Лера продолжала поглаживать и мягко разговаривать с животным. С трудом, она расстегнула затянутую подпругу на животе. Кажется, выдохнули они с конем одновременно.
Хотела стянуть седло, но в последний момент подумала, что второе стремя, которое с другой стороны, может запутаться. Почесав затылок, девушка обошла животное и закинула стремя на седло. Конь косил на ее мельтешение, но терпел. Вновь бегом назад, рывок — и тяжеленая конструкция седла, от которой она невольно охнула, у нее в руках. А куда ее? И ведь про стремя догадалась подумать заранее — а тут… Решать надо было быстро — руки ныли нещадно. Не придумав ничего лучше, девушка последним напряжением сил закинула его на боковую стенку между денниками.
— Уф! Конь, какой же ты сильный! И как такую тяжесть таскаешь? Еще и нас с белобрысым в придачу.
Под седлом оказался наброшен прямоугольный кусок войлока. Очень плотного, словно изготовленного из нескольких слоев.
— Эта штука, чтобы тебе седло не натирало, да? — пробормотала Лера, не рассчитывая на ответ. Войлок отправился туда же — на стенку.
Теперь уздечка. Конь оскалился, демонстрируя крупные зубы.
— И вот зачем ты так? Не конь, а саблезубый тигр. Хочешь, чтобы у меня руки тряслись?
Конь заржал, натурально и немного издевательски. Лера, упрямо сжав зубы, осторожно расстегнула все, что смогла, и стянула упряжь, стараясь не задевать уши. В голове всплыл фрагмент из какой-то книги про то, что уши у лошадей очень чувствительные. Конечно, снять уздечку удалось далеко не сразу. Фыркали и потели от нетерпения они с конем на пару — но в итоге все же получилось!
Уздечку Лера не стала оставлять внутри денника. На стене креплений не было, а бросить упряжь на пол было бы опасно. Вдруг конь на нее наступит, запутается или еще что. Вышла из денника и повесила упряжь на гвоздь ближайшей стены. Так, теперь вода — пыхтя от натуги, принесла целый жбан из бочки в углу. Второй раз прихватила охапку сена.
— Ну все, Черненький! Мы закончили. Спасибо за помощь. Что не укусил и не лягнул, — девушка мягко похлопала его высунувшейся из-за дверцы морде. Усталая и страшно гордая собой поплелась в дом.
Скинув сумки на пороге, разулась. Чувствуя себя круглой дурой, потому как хотелось сделать глупейшую вещь, все же не сдержалась и произнесла:
— Привет дом! Я скучала.
С самого первого дня ее не покидало ощущение, что дом живой. Глупое, иррациональное чувство. Но она никак не могла от него отделаться.
— Приветствую, госпожа, — раздалось неожиданное в ответ.
Драгомир перемещался, совершенно не жалея силу. Виданное ли дело! На самой границе его земель, которые были куда как шире границ княжества, появились чужаки. Вот про них он мог сказать совершенно точно — враги. Не гипотетические, как Лера, а вполне себе реальные. С давней историей вражды.
Давненько не позволяли они себе такой вопиющей наглости — являться на его земли. Знали, что нарушают неписанные законы, пытались свое присутствие скрыть, но весьма неумело. Зло слишком дурно пахло, чтобы скрыть его в этом лесу.
Волхв вышел на крохотную полянку, не таясь. Злодеев было трое, судя по амулетам и малому шаманскому бубну — эти были младшими жрецами. В обычной ситуации он просто напугал бы так, чтобы пятки сверкали и плохо спалось. Но не сейчас. Увиденное заставило силу гневно заструиться по телу. Так что по коже побежали яркие фиолетовые молнии.
На земле был расчерчен и выложен камнями шаманский круг. То, что он был полит жертвенной кровью черной курицы — еще полбеды. Но в вершинах треугольника, вписанного в круг, лежали звери. Все отсюда, можно сказать его подданые. Пока еще живые: лисица, орел и самое мерзкое — медведь! Одна из ипостасей этого леса. Животные были спутаны магическими узами и почти не трепыхались. Те, что помельче. А вот мишка боролся изо всех сил, гневно взрыкивая и вращая красными от бешенства глазами. Косолапого пришлые опасались более всего, поэтому он был придавлен дополнительными узами, уходящими глубоко в землю. Осквернили на этом месте все, что могли.
Драгомир и так был не особо добр, но увидев измывательство над своими подопечными, взъярился еще больше.
— Зачем пожаловали, неуважаемые? — взмахом руки мгновенно освободил птицу и лису. Рыжая рванула с поляны со всех ног, а вот орел, тяжело махая крыльями, взлетел на ближайшую ель, собираясь помочь волхву. Гордая птица явно желала отомстить обидчикам.
