— У нас свое дело, белоголовый! — крикнул, тот, что с бубном. Этот был видимо постарше «должностью». Меха на нем были роскошнее, золотая тамга на шее — знак особых прав для выполнения особого задания. Но не из главных — нет на лице черных татуировок, имитирующих человеческий череп. Середнячок, что пытается выслужиться, оттого и наглый до бесстрашия. В отличие от него один из младших, истошно взвизгнув, бросился наутек с поляны, но волхв с удовольствием подхватил его и швырнул о ближайший ствол дерева. После глухого удара неудачливый беглец скатился кулем на землю. Второй пришлый опасливо отошел за спину «парламентера».
— Не заставляй меня повторять вопрос. Зачем вы на моей земле? И как посмели трогать моих зверей?
— Ты нам ничего не сделаешь! Вы волхвы — не убиваете! Вам запрещено.
— Хочешь проверить на себе что я могу, а что нет? — усмехнулся волхв, призывая силу заискриться меж пальцев. В руке появился сияющий клинок.
— Постой! Давай мы сейчас просто уйдем и все!
— А я сейчас просто освобожу мишку. И он с удовольствием вас проводит. Хочешь?
— Мы — шаманы! Наша жизнь священна! — говорящий высокомерно вздернул подбородок.
— В твоем стойбище — да. Судя по тамге у тебя на шее — ты шаман культа Хеша, бога смерти? Что здесь надо тебе и твоему темному богу?
— Наш бог приказал. И мы должны выполнить его волю, — глаза шамана загорелись фанатичным безумием, лицо посерело и стало напоминать маску.
— И что же приказал тебе твой бог? — обманчиво-мягко спросил Драгомир.
Шаман часто задышал, зрачки неестественно расширились. Он взмахнул руками и попытался ударить. Глупо и предсказуемо. Черный смертоносный сгусток вышел откровенно бледным — это была не его земля. И силенок даже после жертвоприношения у него было маловато, видимо в ритуал основательно вложились все трое. А старший отдал больше остальных. Драгомир поднял его в воздух метра на два и нарочито медленно притянул к себе.
— Говори. Иначе умирать будешь долго и мучительно. Как и любит твой бог.
Шаман захрипел, забился в невидимых тисках, но силы были неравны. Лес щедро делился со своим волхвом силой. Да и сам Ведающий был далеко не слабым.
— Я… отпусти… скажу…
Едва Драгомир чуть ослабил хватку, не опуская, впрочем, шамана на землю, тот судорожно задышал, пытаясь успокоиться.
— Говори. Я не намерен долго ждать, — сила рвалась из его, стремясь уничтожить источник заразы. Дышать тем смрадом, который они излучали, было омерзительно.
— Да. Сейчас. Минуту, — шаман просительно выставил ладонь, мол дай отдышаться, — мы…
В следующую секунду он схватил болтавшийся среди амулетов кусок корня и торопливо засунул его в рот.
— Ах ты… — волхв рванул шамана на себя, но было поздно. Змей-корень из тех, что действует быстро и неотвратимо. Как укус ядовитой гадюки, от того и название. Шаман начал истерично смеяться, но следом на губах выступила пена, он захрипел, задергался в конвульсиях и через мгновение затих. Вот только смерть шамана не спасла его помощника, который рванул с поляны, едва поняв, чем дело. Поток силы подхватил его и спеленав, подтянул к взбешенному волхву. Осмотрев его на предмет наличия смертельных ядов и парализовав так, что тот с трудом мог говорить, Драгомир процедил:
— Говори, зачем пришли?
Тот заверещал, захлебываясь.
— Пощади, Верховный! Я не знаю. Честное слово! Только наш старший знал. Ему главные шаманы дали волю бога.
— Не знаешь, значит…
— Мы искали! Кого-то. Не знаю кого — он знал! Поэтому и ритуал проводили. Посмотреть лес глазами твоих зверей.
— Знали, что нарушаете границы, и все равно пришли?
— Это же воля бога! Мы не могли ослушаться, — удивился младший шаман.
— Сколько еще было таких, как вы?
— Десять групп по трое, для малого шаманских круга. Все должны были только искать и все!
— И кого же вы так искали? — прищурился Драгомир.
— Не знаю. Я сказал бы. Старший шаман говорил только, что это великая сила для всей степи! Великий дар богов.
— Только это? Больше ничего не знаешь?
— Нет, Верховный! Более ничего. Прости…
— Что ж… тогда я пошел.
— А как же я? Мы?
— Вы? Ах, да! Как же не ответить гостеприимством на вторжение, на кровь, пролитую на этой земле? И на черный ритуал, запачкавший мой лес своим смрадом? — Драгомир улыбнулся так, что у шамана кровь застыла в жилах.
— Это природа нашей силы! Мы не можем по-другому.
— А вот тут ты прав. Никто не может идти против своей силы. И своих законов, — волхв схлопнул ладони, уничтожая путы, державшие медведя, — Миша, уважь-ка гостей незваных. Как следует. Их бог заждался верных слуг.
Лера ошалело осела на пол, рядом со своими сумками. Это что сейчас было? Ей ответили? Или у нее бред начался? Говорят — травмы головы особенно опасны. А она сначала говорила с конем, теперь с домом.
— Кто здесь? — выкрикнула, надеясь, что услышит лишь тишину, и облегченно выдохнет.
Ответом на ее вопрос возле печи появился абрис человеческой фигуры. Полупрозрачный, словно его нарисовали едва заметным карандашом и слегка раскрасили зеленовато-голубым.
