Она углубилась в лежащую на коленях тетрадь, а Драгомир задумался. Как не пыталась его убедить Яра, что попаданка — всего лишь простая девушка, но огневка — это сила. С ее растущим потенциалом — это сила, с которой нужно считаться. Уже сейчас. И эта сила должна быть союзнической, без какой-либо возможности переметнуться. А что в этом смысле может быть удобнее привязанности? Да, цинично, но цель оправдывает средства. Почему бы ему не привязать к себе одну маленькую глупую мышку с опасным даром? Чтобы она никогда не повернулась против него и его людей. Женщины в этом плане удобнее: привязываются быстро, подсознательно считая побывавшего в их постели мужчину, своим. Держатся за отношения и свои фантазии — дольше. А значит и предают реже и с неохотой. Идеальный план!
Внутренне улыбаясь своим мыслям, Драгомир опустил глаза на сидящую у его ног фигурку. Вот она — легкая победа, которую он начнет добиваться уже завтра. Или начать сегодня?
Лера долго не могла уснуть. Ворочалась с боку на бок, стараясь не шуршать. Боязно было разбудить хозяина, хотя тот спал богатырским сном. Всего один раз позволила себе подсмотреть на кровать, где, вольготно раскинувшись, спал Драгомир. Он лежал, отвернувшись к окну, была видна только твердая линия челюсти и крепкая шея. Волшебно светились в полумраке невероятно-белые волосы. Но если жадно присмотреться, то очертания мускулистого тела становились видны, а все остальное дорисовывало разыгравшееся воображение. С трудом заставив себя оторваться от любования тугими переплетениями мышц под кожей, Лера со злостью отвернулась к стенке. Для верности накрывшись одеялом с головой.
Ей же показалось? Показалось, да? Когда он вечером подошел помочь взобраться на свое спальное место. Тот странный огонек мужского интереса в глазах. Моргнула — и все пропало. Ну, точно показалось. А потом… Он бережно подхватил ее за талию, отчего-то задержавшись на мгновение. На твердо очерченных мужских губах появилось подобие улыбки. Такой едва уловимой, вроде дружеской, но от этого не менее опасно-притягательной. Он нежно, и, как показалось, медленнее обычного, поднял ее на высоту. Мягко усадил на одеяло, но отчего-то не спешил убирать руки. При этом его взгляд оказался на уровне груди девушки, заставив невольно занервничать. И почувствовать собственную уязвимость. Ночная рубашка мгновенно стала ощущаться чересчур тонкой, грудь — слишком заметной, а сильные мужские пальцы — чересчур горячими.
— Удобно? — участливо спросил волхв. Но эти бархатные нотки в низком голосе — они ей тоже кажутся? Или всегда были, просто она этого не замечала. Почему тогда заметила именно сейчас? Девушка скосила глаза на мужские руки, по-прежнему лежащие на ее талии.
— Д-да, — пробормотала Лера, нервно поерзав на одеяле.
— Тогда — ложись и закрывай свои опасно красивые глазки.
Драгомир вышел из спальни, а Лера продолжала потрясенно смотреть на закрывшуюся за ним дверь. Это что-о-о? У нее бред от переутомления? Может она спит и видит очень странный сон? Или у Драгомира шутки с перегибами?
Не придя ни к какому мнению, девушка юркнула под одеяло. Думала, что всю ночь не уснет, но от усталости и волнений провалилась в какое-то полузабытье. Сон был рваным, прерывистым. Она то с испугом выныривала из дремы, то проваливалась обратно. В очередной раз открыла глаза, когда в комнату, после упражнений во дворе, вошел Драгомир. Не глядя на печь, он подошел к кровати и неторопливо начал раздеваться. Лера захлопнула глаза едва только мужчина стянул с себя рубаху. Казалось, если посмотрит еще секунду — у нее сердце из груди выпрыгнет. Оно билось так заполошно, что должно быть слышно из любого угла комнаты.
Почему? Почему она так реагирует? Да, Драгомир красив. Но он взрослый, очень-очень взрослый. И опасный. А самое горькое — безответно влюблен в другую. В ту, с которой она, глупая мышка, не сравнится никогда. Отчего-то от этой мысли стало больно. Так резануло, что Лера едва не заплакала.
Тогда зачем ему это? Зачем так ведет себя? Может и не замечает этого? Ведь не забавляется же? Обуза она для него, наказание да и только. Сам об этом много раз говорил. Еще и риск — в живых ее оставил, вопреки своим законам. Для него это все ничего не значит. Она, Лера не значит — так уж точно. Выходит и ей не стоит обращать внимания. Ничего же оскорбительного он себе не позволил. Драгомир — учитель и не более того. Ни капельки. Поэтому, выкидываем всю чушь из головы — и спать.
Легко сказать! Как уснуть, если мысли продолжают жужжать в голове стаей злобных комаров? Лера вновь и вновь проваливалась в сон, да ненадолго. Глаза распахнулись и с затаенной радостью впились в крепко спящего мужчину. Скомканное одеяло валялось где-то в ногах, выставляя на ее обозрение крепкую фигуру с широкими плечами. «Я только посмотрю. Как на статую в музее», — саму себя успокоила Лера и налюбовавшись вдоволь, наконец глубоко и крепко заснула.
— Мышка, ты собираешься вставать? Все на свете проспишь.
