Лера, как и все девочки, была любопытна. Немедленно цапнула сверток и торопливо размотала ткань. Внутри лежал красивый пряник, по краю которого шла глазурь в виде снежинок.
— Это Добрыня! — просияла девушка.
— Как догадалась?
— Он меня снежинкой зовет. А тут на прянике они и нарисованы. Как неожиданно.
— Судя по радости, подарок понравился?
— Красивый, — осторожно погладила ткань, расшитую яркими цветами, — даже есть жалко.
— А как тебе сам Добрыня?
— Как пряник, — улыбнулась девушка. — тоже красивый.
— Может это конечно не мое дело. Но я, Лера, несу за тебя ответственность…
— Мне уже сказали, что он — бабник. Но любоваться-то им можно? — жалостливо вздохнула девушка
— Даже не буду спрашивать, кто сказал. Но от «любоваться» можно очень быстро перейти к чему-то более активному. А здесь все же другой мир и другие правила.
— С парнями нельзя разговаривать?
— Можно. Но здесь нравы строже. Не так, как мы с тобой привыкли. Нельзя быть легкомысленной, это только дворовые девки делают. Я сейчас не о них. Остальные с парнями гуляют на праздники, хороводы водят. Если и общаются, то в людных местах или при родных. Ко мне и к моим девочкам отношение несколько другое, но я бы не хотела, чтобы ты подавала рысятам дурной пример. Я их в строгости держу, всем еще замуж выходить. Так что, если хочется необременительного секса — не в этих стенах.
— Нет! — в ужасе вскрикнула девушка, добавив спокойнее, — не хочется.
— У тебя какие-то сложности с этим?
— Сложно хотеть того, чего не пробовала, — покраснев тихо ответила Лера.
— О! Понятно… Тогда тебе проще: будешь инстинктивно держать парней на расстоянии. «Хотя их это только заведет», — подумала про себя Яра.
— Так что же делать? Совсем ни с кем не общаться?
— Давай так: если Добрыня тебе действительно нравится — я разрешу вам общаться здесь, в моем кабинете. При мне или моих старухах-смотрительницах. Но учти: в этом мире зачастую встречи с парнями заканчиваются браком. Так что подумай — нужно ли оно тебе.
— Замуж я пока точно не хочу. Но пообщаться… Хотя бы из чисто академического интереса.
— Мне-то хоть зубы не заговаривай. Думаешь мне никогда столько лет, как тебе, не было?
— Он красивый, как киношный актер. Но избалован женским вниманием, я не понимаю зачем ему это? — девушка кивнула на подарок.
— Он бабник — потому что на него девки гроздьями вешаются. Зачем отказываться от того, что само лезет в руки? В его-то возрасте. Что касается подарка — пока это всего лишь знак внимания. Не расценивай это никак иначе. Только учти, Добрыня — не просто дружинник, он сотник младшей дружины. Командует ими. А значит его уважает и воевода, и подчиненные. В некотором смысле он — моя правая рука. Главное, что могу сказать — нет в нем подлости и предательства. Присмотрись.
Яра удивилась сама себе. Когда начинала разговор, собиралась повернуть его совсем в другую сторону. Рассказать, что у золотоволосого красавчика кроме жалования ничего за душой пока нет. Даже собственного дома, куда он сможет привести молодую жену. Кроме того, Лера, как и все в ее возрасте, излишне романтична. Но она дитя другого мира, не осознает, что здесь быть женой, если не в богатом доме — это тяжелейшая работа. Топить печь, ухаживать за скотиной, готовить, убирать. Стирать в ледяной воде без порошков и машинки. Смотреть за детьми, которых здесь рожают помногу…
Почему же вместо суровой правды, Яра, внезапно для самой себя, начала так настойчиво нахваливать своего сотника? Странная, какая-то подспудная, каверзная мысль… А если точнее — не мысль, а подозрение, толкнула Яру на провокацию.
Под предлогом того, что парня за подарок поблагодарить-то следует, она привела его в свой кабинет. Сама вышла на минутку, дать указание служанкам, принести взвару и чего из выпечки.
Добрыня, увидев девушку, весь засветился от радости.
— Здрава буди, снежинка!
— Привет, Добрыня! Спасибо за подарок. Очень красивый.
Парень замялся на пороге, комкая в руках шапку. Лера, уже не таясь, с интересом посмотрела на него: высокий, широкоплечий — настоящий богатырь из сказок. Чудные задорные кудри обрамляют лицо невероятной красоты: ровный нос, четко очерченные губы. И вдобавок, как убойный штрих прямо в сердце всех девушек округи — насыщенно-яркие голубые глаза. Если бы не кинематограф, где уйма красивых мужчин, она давно бы растеклась лужицей у его ног. Стали понятны слова Яры про «гроздья девок».
— Командир сказала, что ты сродственница ее? — спросил Добрыня первое, что на ум пришло.
— Дальняя, — коротко кивнула Лера, не желая глубже нырять во вранье, — проходи, зачем стоишь на пороге?
