Слуги доложили, что волхв приехал поздно ночью, но в дом не идет. Яра была уверена, что он приедет, потому и не ложилась спать. Набросив поверх домашней одежды полушубок, вышла на крыльцо. Морозный воздух приятно щекотал ноздри и пощипывал щеки. Со вздохом воительница уселась на ступеньку рядом с Драгомиром. Тот сидел, задумчиво положив подбородок на большие пальцы рук. Делано расслаблен, но Яра чувствовала, что напряжен, словно сжатая пружина.
— Не очень. Может не стоило играть такого циничного козла?
— Может и не стоило.
— Что делать думаешь?
— Не знаю. Посмотрю как она будет завтра.
— Ладно. Лезть с советами не буду. Только девочка на подоконнике уснула. Поможешь перенести?
— Яра…
— Что? — сделала она удивленное лицо, — не конюхов же мне просить? Но если не хочешь…
— Пошли, — со вздохом мужчина поднялся на ноги.
В комнате его глаза мгновенно нашли кулек из одеяла, притулившийся в углу подоконника. Короткие пепельные волны мягко сияли в мерцании свечей. Ни у кого более нет такого оттенка волос, и второй такой нет. Только она!
Осторожно, чтобы не разбудить, Драгомир поднял невесомую ношу, по привычке вдохнув аромат нагретого луга у ее макушки. Ох, как же ему этого не хватало сегодня. Ее аромата, ее тепла, ее острых лопаток, упирающихся в грудь. Слабая улыбка тронула твердые мужские губы. С нежностью смотрел на умиротворенное лицо, пушистые трепещущие ресницы, изящные дуги бровей.
— Мышка, — мягко прошептал Драгомир, не в силах оторваться от ее лица. Показалось, или она слегка улыбнулась? Постоял, не желая расставаться с радостью, что она в его руках. Но потом опомнился и со вздохом уложил девушку на постель. Нужно влить в нее побольше сил. И сон сделать глубже, чтобы мучительные сновидения не беспокоили. Присел рядом, разглядывая горестную морщинку между бровей. Как же хочется разгладить ее поцелуем! И повиниться за все на свете…
— Ну, ты и дурак, — прошептала Яра.
— Сам знаю.
Яра не знала, какие манипуляции со спящей девушкой проводил Драгомир. Но сидел он у ее постели долго, с трудом удалось вытолкать.
На утро Лера была спокойна, как гладь самого высокогорного озера. Получив от Яры пригоршню заколок, на прямой пробор заплела две небольшие косы, чтобы убрать лишнее от лица. Соединила обе косы на затылке резинкой, второй — стянула оставшуюся часть волос в низкий хвост. Чтобы ничего не мешало. Закончив причесываться, посмотрела в зеркало. Темно-янтарные глаза смотрели прямо и строго. Вот и славно, спокойствие и холод — это то, что сейчас нужно.
Девушка с удовольствием позавтракала с Ярой и ее сыном. Она болтала с мальчуганом и его матерью, но была сдержана, словно закована в невидимую броню. Яра задумчиво смотрела на Леру, но не делала никаких замечаний. Не стоит сейчас вмешиваться. Как бы хуже не сделать.
Более сильная эмоция отразилась на бледном лице, когда Яре вывели коня.
— Мне нужна отдельная лошадь. Я больше не буду ездить с кем-то. Сколько они стоят?
— У нас в конюшнях достаточно животных, чтобы ты не заморачивалась этим вопросом, — мягко заметила воительница, — пойдешь и выберешь сама или доверишься моему выбору?
— Доверюсь.
— Жадан, запряги-ка Тишу, — приказала конюху. Тот с поклоном удалился и довольно быстро вывел оседланную невысокую лошадку песочного цвета со светлыми гривой и хвостом.
— Какая рыженькая, — дернула уголком губ Лера, поглаживая добродушную морду. Конюх протянул яблоко, которым она угостила животное. Лошадка благосклонно его схрумкала, демонстрируя, что знакомство прошло успешно.
— Соло́вая, — поправила ее Яра, — пользуйся, сколько нужно. Сейчас садись в седло, Жадан под тебя стремена подтянет.
— Не боись госпожа, — рослый конюх споро подтянул ремни, — Тишка у нас смирная. И мухи не обидит. И ход у ней мягкий, не растрясет в дороге. Подковы токмо с месяц как поменянные. Добрая лошадка.
— Спасибо.
— Точно нравится? — переспросила Яра, поудобнее усаживая сына впереди себя
— Очень.
— Вот и славно. Тогда едем.
Но едва всадницы выехали из ворот дома, как путь им преградил Добрыня. Парень хоть и улыбался, но улыбка была вымученная. И вид уставший, будто ночь не спал.
— Ты зачем здесь? — нахмурилась Яра.
— Доброго утречка, командир. Ты меня токмо с княжьего двора на неделю погнала. Про город запрета не было.
— Отстранила от тренировок. И знаешь, что за дело. Ты нарушил приказ.
— Знаю, и не ропщу. Наказание заслуженное. Я про другое. Как ты, Лер-ра? — дружинник подошел и ухватился за поводья лошади. Видно было, что он силится сказать другое, но не хватает смелости.
— Со мной все хорошо. И я рада тебя видеть, — изобразила она подобие улыбки. Добрыня пытливо всмотрелся в ее каменно-спокойное лицо и почувствовал укол вины. Из-за него все!
— Ежели обидел чем — не обессудь. Тебе, снежинка, токмо добра желаю.
— Ты не при чем. Все хорошо, правда. Извини, нам ехать нужно.
— А все равно виноватым себя чувствую, — парень взъерошил волосы, устроив кудрявый беспорядок. Несмотря на внутренний холод, Добрыню стало искренне жаль. Вот уж кто совсем не причем. Девушка стянула тонкую варежку и протянула ему руку.
