Все же Лера недооценила терпение опытного шахматиста, который предвкушением может наслаждаться также, как и процессом. Несмотря на то, что Драгомир многообещающе улыбнулся на ее реплику, он сделал вид, что уткнулся в книгу. И через некоторое время девушка расслабилась. Она прилежно выполнила заданное, еще раз перечитала пройденные сегодня главы. Даже разучила боевую песню валоров, которую задали факультативно. Сгоняла умыться в баню перед сном — ничего не происходило. Можно выдохнуть, гроза миновала.
Переодевшись в ночную рубашку, тихонько позвала духа-хранителя, чтобы помог взобраться на высоченное лежбище. Но вместо призрачной фигуры в спальне появилась вполне реальная — в домашней рубахе с расстегнутой горловиной и небрежно сидящих штанах.
— Что ты…?
— Тебе же нужно помочь? — промурлыкал мужчина так многообещающе, что у нее едва волосы на затылке дыбом не встали.
— Тебе лучше уйти! — пальцы нервно затеребили вырез на сорочки, который вдруг показался чересчур глубоким. И ощущение того, что белья на ней нет усилило чувство беззащитности и смущения. И дышать почему-то стало тяжело.
— В-первых, — это моя спальня. А во-вторых, ты уже два раза назвала меня старым…
— Я могу извиниться! Я ужасно не права и извиняюсь много тысяч раз! — девушка осторожно отступала, не подозревая насколько прозрачной стала ее рубашка в теплом свете свечей. Драгомир улыбнулся чеширской улыбкой.
— Какая экспрессия. Но искренности в голосе не хватает.
Отступая, она наткнулась спиной на стену и поняла, что бегство не состоится. Драгомир поставил обе руки по обеим сторонам ее головы, отчего Лера инстинктивно выставила вперед ладони, словно они могли его остановить. Он не приближался вплотную, что не напугать девчонку. Достаточно было того, что ему нравилось ощущать ее пальцы на своей груди, а она, сама того не замечая, осторожно ощупывала мускулистый торс. Вскинув на него бездонные глаза, по-кошачьи мерцавшие в свете свечей.
— Не надо, — прошептала девушка.
— Страшно? — поинтересовался волхв таким тоном, будто спрашивал о погоде.
— Очень!
— Зря. Тебе не стоит меня бояться. Никогда, запомни. Что бы не случилось.
— Я видела тебя на поляне ночью, — призналась она.
— Понравилось? — расплылся в довольной мужской улыбке.
— Это было смертельно-прекрасно, — в ее глазах вспыхнул откровенный восторг.
— Следовало бы наказать за то, что ты подглядывала.
— Я не подглядывала! Я просто проснулась. Случайно!
— И тем не менее, наказание — поцелуй. Но хочу, чтобы ты поцеловала меня сама, — он придвинулся чуть ближе.
— Но…
— Или один твой поцелуй, или бездна моих.
— Шантажист! — зашипела Лера ни за что не готовая признаться, что от его предложения, от вида мускулистой груди в вырезе рубахи и бархатных интонаций в голосе, все внутри скрутило мучительно-сладким узлом. От предвкушения и страха слегка потряхивало, словно она стояла на обрыве, в шаге от бездны, — закрой глаза!
— Жадина, — ухмыльнулся Драгомир, послушно смеживая веки.
С замиранием сердца она осмотрела его лицо. Так близко, так волнующе. Резкие, суровые черты лица, которые можно, именно ей сейчас можно, трогать глазами и пальцами. А если хватит духу — то и губами. Осторожно встав на цыпочки, медленно подалась вперед, чувствуя пальцами, как уверенно бьется его сердце. Облизав внезапно пересохшие губы, Лера коснулась твердых мужских губ, от которых последние несколько секунд не могла оторвать глаз. Такие по-мужски красиво очерченные, умеющие дарить головокружительное наслаждение. Задыхаясь от собственной смелости, она робко прижалась своим ртом к нему, втянула его верхнюю губу, осторожно коснулась язычком, чем он не преминул воспользоваться. Перехватив инициативу, мужчина мягко нырнул в ее рот языком, оглаживая жемчужные зубки, лаская нёбо и юркий язычок. Девушка, кажется, удивленно дернулась, но тут же инстинктивно прижалась еще крепче, прося еще ласки.
О да, он знал, что делает! Углубляя поцелуй, из невинного делая его более страстным и горячим. Разжечь огневку оказалось не трудно, она вспыхивала, как порох. Какая страстная отзывчивая девочка. Вот уж с кем в постели не будет скучно. Драгомир прижал хрупкую фигурку к себе крепче, едва не впечатывая в собственное тело. Затвердевшие соски сквозь рубашку царапнули грудную клетку, явно призывая не обойти их вниманием. Вот так, детка. Она давал ей короткую возможность глотнуть немного воздуха и целовал губы, тонкие брови, нежную кожу щек, пробежался дорожкой поцелуев по длинной шее. Девочка тянулась за его лаской с радостным восторгом подставляя лицо и губы. Жадно ловя каждую толику удовольствия, что он дарил. Тонкие руки несмело обвили его шею, пальцы зарылись в волосы. Драгомир вновь вернулся к губам, девочка безыскусно пыталась повторять за ним. Поцелуй стал еще более жалящим, настойчивым. Так, стоп. На первый раз хватит. Пусть немножко изголодается. А то начнет завтра вопить «Я не такая, ты маньяк!» Ожидание порой приятнее результата. Подожду.
Драгомир нехотя разорвал поцелуй, с улыбкой глядя, как она тянется к нему за новой порцией ласки.
— Все, мышка. Хватит.
