— Почему? — жалобно прошептала она припухшими губами
— Не хочу торопить события, — он погладил нежную кожу щеки. Лера коротко потерлась о его ладонь и только потом нехотя открыла одурманенные удовольствием глаза.
— Оказывается это совсем не противно…
— Что именно? — насмешливо хмыкнул волхв.
— Целоваться, — смущенно улыбнулась она, — мне казалось это какой-то отвратительный обмен слюнями. Гадко до ужаса. Не так, как сейчас.
Неожиданно она обняла его за талию, совсем по-детски спрятав лицо на груди. Драгомир мягко прижал девушку к себе, запустив пальцы в нежные пепельные волны. Шелка, атлас — все грубая рогожа по сравнению с ее густой шапкой.
— Я польщен. Значит могу еще что-то в свои весьма преклонные годы, — ухмыльнулся в ее волосы, целуя макушку.
Лера подняла голову и посмотрела на него с возмущенным упреком.
— Я же извинилась! Тысячекратно. И не только словами.
— Беляночка моя, я тебе до конца жизни эти слова припоминать буду. И каждый раз за это платы требовать, — нахально улыбнулся Драгомир.
— Что?
— Вот такой я коварный и мстительный. В следующий раз многажды подумаешь, прежде чем обидеть.
— Можно тогда я спать пойду? Чтоб точно не обидеть, — взъершилась она.
— Сегодня можно, — прижимая к себе, он подвел девушку к печи. Обнял пальцами талию и медленно поднял на уровень лица. Чуть наклонил к себе, заставив невольно охнуть и схватиться за плечи. Коротко и жгуче чмокнул в губы, — последний на сегодня.
Поднял Леру выше и усадил на печь. Он не спешил убирать руки, а она — растерянная и счастливая, просто смотрела него загадочно мерцавшими глазами. Осторожно протянула ладонь и коснулась его щеки. Изучающе спустилась по линии твердой челюсти.
— Даже не верится, что я могу тебя трогать. Вот так.
— Как?
— Как будто у меня есть на это право. И это странно, потому что у меня его нет. Ты — сам по себе, закрытый, несгибаемый. Такому всегда удобнее одному. Вопрос в том, насколько долго тебе нужна буду я? Спокойной ночи, Драгомир, — она отползла подальше и нырнула под одеяло.
Если утром тебя будят нежными прикосновениями, а следом и поцелуями — разве оно может не быть добрым? Дух-хранитель просто просиял, когда увидел их целующимися в горнице. Девушка, заметив всплеснувшего руками Домкрата, затрепыхалась, но ее с коротким смешком прижали к себе. Очень по-собственнически.
— Доброе утро, маленькая хозяйка! — низко поклонился дух.
— Изыди. Не видишь — смущаешь девушку? — с улыбкой в голосе бросил в сторону духа Драгомир.
— Если позволите, я только накрою на стол.
— Мы сами. Ступай. Ну, чего ты? — склонился к лицу девушки, — он и правда никому не скажет.
— Я не привыкла так, на людях.
— Если хочешь, он будет стучать в дверь прежде, чем войти.
— Так можно?
— Все можно. Если знаешь как. Быстрее начинай свою зарядку, а я во двор выйду. Слишком у тебя эротично получается.
— Я не… — вспыхнула Лера.
— Знаю, что «не». Но ноги у тебя умопомрачительные. Как и все остальное. Пожалей старика.
— Драгомир! — зашипела она.
— Побольше уважения к сединам, — он щелкнул ее по носу и усмехаясь, вышел из дому. Кажется, начал слишком часто улыбаться в последнее время?
Ехать в одном седле с девушкой, на которую имеешь право — это совсем другой уровень удовольствия. Можно не только прижимать к себе крепче обычного, но и целовать тонкую изящную шею, чувствовать, как быстро-быстро бьется под губами жилка. Словно нехотя, она отворачивает голову, давая ему больше пространства для поцелуев. Значит — точно нравится. Лера судорожно вцеплялась в его пальцы на луке седла, дышала быстро и прерывисто. Его ласки туманили голову похлеще любого вина.
Уже было выехали из кромки леса, когда Драгомир придержал коня.
— Странно, — пробормотал он, прислушиваясь к чему-то невидимому, — почему так рано?
— Что — рано?
— Велеслав. Князь возвращается. Мы его раньше, чем через две недели не ждали, — Драгомир нахмурился, раздумывая, — ладно, поживем — увидим. Последний поцелуй, девочка, за сегодняшнее утро.
Он повернул ее лицо, впиваясь в губы в глубоком, долгом поцелуе. Боги, какая же она сладкая на вкус! Эти губы просто созданы чтобы их целовать. Так охотно раскрываются ему навстречу, с таким пылом отвечают на все, что он делает. Юркий язычок ласковой змейкой льнет и дразнит. А руки с готовностью взметнулись и обняли крепкую шею. Кажется, не получится у него долгих ухаживаний, слишком быстро вспыхивают оба. Не удержать себя так долго в узде, когда девчонка так жарко целует, так жмется и ластится. Мужские руки гуляют по хрупкой спине, осторожно оглаживают бедро. Не отбрыкивается, выгибается к нему навстречу, себя позабыв. У него самого хладнокровия ни на грош. Кровь бежит по жилам, разнося по телу поднимающийся огонь страсти. Настолько сильный, что не хочет поддаваться железной человеческой воле
— Мышка! — стонет мужчина, едва узнавая свой голос. Прижал к себе, с трудом переводя дыхание, — не дразни. И так с трудом держусь.
— И я, — бормочет Лера, прижав ухо к его сердцу, бьющемуся сегодня быстро и часто.
