— Нет там сейчас безопасного места, — криво ухмыльнулся волхв, придерживая коня. Девушка протянула ладошку и несмело коснулась мужской щеки.
— Прошу тебя. Давай вернемся. Ты же себе этого не простишь, я чувствую.
Драгомир впился в нее внимательным взглядом, в котором перемешались сомнения и долг. Его долг людям и этому миру.
— Я бы отправил тебя одну, — глухо заговорил он, — но нужно поставить усиленную защиту и блок на проникновение в лес. Ты не сможешь.
— Значит я еду с тобой, — улыбнулась Лера.
— Чтоб ни на миг не отходила от меня, поняла? — нахмурился волхв. Стылый ком страха за девочку ощетинился где-то под ребрами. Пусть все что угодно будет, только бы она цела осталась. Лера часто-часто закивала в ответ, купаясь и утопая в грозовой густоте его глаз. Быть с ним рядом, просто быть — разве это не счастье?
— Спасибо, — прошептала она, откидываясь ему на грудь.
— Будь осторожна, мышка. И смотри по сторонам, — прошептал он ей на ухо, обжигая дыханием.
Нехотя развернув коня, Драгомир пустил его галопом обратно. У ворот города спешился, закрепил поводья к седлу и хлопнул коня по крупу. Тот ученый, сам отойдет подальше и будет дожидаться хозяина. Не любят животные огня, никакие. Страх и смерть несет то, что у людей мирно горит в очаге, но порой вырывается на свободу.
Хотя и были они далеко от эпицентра пожара, но ветер принес запах гари и дыма. Запах беды.
Крепко схватив девушку за руку, Драгомир прошел мимо взволнованной стражи.
— Помоги, Ведающий, — прошептал один из охранников, — на тебя вся надёжа. Пропадем же…
Коротко взглянув на седовласого стражника, волхв зашел в город. Шагая сквозь толпу перепуганных насмерть людей, что тащили на себе нехитрый скарб и детей к ближайшим воротам, он напряженно думал. Слишком внезапно и слишком невовремя все это.
Безцеремонно оттеснив плечом особо ретивую дородную бабу, Драгомир безошибочно свернул в переулок и подошел к ближайшему колодцу. Здесь было заметно тише, основной поток людей шумел за углом, ручейками стекаясь к городским воротам. Бежали в основном бабы с детьми. Мужчины собирались в цепочки, чтобы попытаться остановить пламя и спасти родные стены, пока огонь, не набрав полную силу, не спалил все дотла. Остаться на пепелище никому не хотелось. Потому в живые цепи вставали все: и холопы, и купцы, и бояре. Ежели не отстоять свое имущество — к утру все будут равными — босяками без угла.
Драгомир подошел к колодцу, открыл дверцу и опустил туда обе руки. Глубоко вздохнул и закрыл глаза. Лера увидела, как от напряжения вздулись на мужской шее вены. Словно он тянул что-то неимоверно тяжелое.
— Я с тобой. Я рядом, — тихо сказала она, вставая подле него. Волхв нехотя повернул голову с потемневшими глазами, в которых пылали фиолетовые всполохи. Черные вены лучиками разбегались от глаз по лицу. Вместо того, чтобы в страхе отпрянуть, Лера положила ладонь ему на плечо и сжала. Не помочь, так хоть поддержать. Как жалела она сейчас о своей бесполезности! Надо было лучше учиться, чтобы знать и уметь хоть чуточку больше. И не стоять бесполезной статуей рядом.
Сколько времени это длилось — не запомнили оба. Драгомир, сцепив зубы, безотрывно смотрел и любовался ее лицом. Смутно виднелось оно в полумраке, но невозможные золотые глаза мерцали нежностью и поддержкой. Словно якорь держали, не давая захлебнуться силой, пока он покорял упрямую стихию. Сладкие, словно созданные для поцелуев губы, улыбались именно ему, и он дышал через боль и пелену, что застилала глаза. Держался на ногах, чтобы снова и снова смотреть на свою маленькую огневку.
Наконец выдохнул и развернувшись, присел на землю, уперев спину в стенку колодца. Нужно пару минут отдохнуть. Отток от выплеска силы сбивал с ног. Лера присела рядом, и волхв не задумываясь, обнял ее рукой, прижимая к себе. Оживая от одного присутствия золотоглазой огневки. Сила девушки потянулась, инстинктивно желая помочь, но он не мог ее принять, не его это природа. Огонь — это разрушение. Всегда.
— Что ты делал? — тихо спросила она.
— Поднимал воду в колодцах, чтобы людям было легче ее черпать.
— В этом колодце? — уточнила.
— Во всех. Я же не знаю, куда огонь перекинется. Посидим еще минуту и пойдем.
Вместо ответа, Лера доверчиво прижалась, вслушиваясь как быстро и мощно бьется его сердце. Кажется, она уже не сможет жить без этого звука и этого мужчины. Мысль на секунду напугала, но потом легла на сердце странной уверенностью — это правда. Едва заметно девушка потерлась щекой о камзол, жадно вдыхая его запах. Волхв пах лесом — чем-то хвойным и дождливым. Холодным и манящим одновременно. Противоречивый и родной.
— Что еще мы можем сделать? — спросила через некоторое время.
— Дождь я вызвать не успею, — буднично ответил он, — на это часа два понадобится. Надо идти в сторону пожара. Там сориентируемся на месте.
— Может еще посидим?
— Нельзя. Огонь ждать не будет. Там люди.
