— Жена моя важнее. Даже жизни моей, — извернулся Драгомир и впился в незащищенное горло. Тонко и обескураженно взвыл черный волк. Беспомощно заскребли по земле крупные лапы. Но челюсти серого сжимались все сильнее и сильнее. И через несколько мгновений все кончено было. Отряхнувшись и сплевывая клочья черной шерсти, Драгомир побежал вперед, стараясь не обращать внимания на саднящие плечи и бока. Хорошо его подрал черный, не жалеючи.
Устав бежать, волк прилег прямо на тропе. Подранные бока ходили ходуном, ярко-красный язык вывалился из пасти. Нужно передохнуть, чутка перевести дыхание. Пока отдыхал — прядал ушами, прислушиваясь к происходящему. Вдруг услышит знакомый голос, звонкий девичий крик. Лера, оказавшись здесь, наверняка подумает, что она в обычном лесу. Начнет бродить меж деревьев и аукать.
Услышав какой-то тонкий писк, Драгомир вскочил на лапы и бросился меж деревьями. Да, с тропы не сходят, но тут другое! Волк петлял между деревьями, на звук, который становился все громче.
Разогнался так, что едва успел притормозить у глубокой ямы. Заглянул вниз и чуть не выругался — на дне сидел испуганный длинноухий заяц. Снежно-белый. Волк щелкнул зубами от разочарования. Опять обман! А заяц, восприняв этот звук по-своему, тонко заверещал и начал метаться по дну, ища куда спрятаться.
Волк развернулся и начал высматривать тропу — где? В какой стороне она осталась? Заяц завизжал еще жалобнее, чуть не плача. Тьфу, зараза ушастая! Ругая себя за мягкотелость, Драгомир спрыгнул в яму и направился прямо к замеревшему от страха животному. Тот визжал почти на ультразвуке.
— Не ори, — строго сказал волхв, — помочь хочу.
Резко, словно щелкнули тумблером, наступила тишина.
— Так-то лучше, — осторожно прихватив белого за загривок, волк оттолкнулся и прыгнул наверх. Заскреб задними лапами по земле и кореньям, помогая себе выбраться. Несколько мгновений — и вот они на поверхности.
Выплюнув ушастого, волк отошел. Заяц что-то полепетав на своем, дернул длинными и ушами и исчез меж деревьев, только белый хвостик мелькнул вдалеке.
— Будем считать, что поблагодарил, — проворчал Драгомир и обернулся. Глядь, а вон она, тропка, за деревьями струится. Словно не бежал он от нее незнамо сколько. Такая она — Навь.
Вновь лапы мягко отталкиваются от белесой земли. Стелется тропа под ноги — ровнехонька, словно для него создана. Драгомир старался выдерживать единый темп и не срывать дыхание. Не известно, что там ждет его за очередным изгибом странной дороги.
Еще два раза выбивался волк из сил и падал в пыль на подгибающиеся лапы. Но едва передохнув, упрямо вставал и бежал дальше. Где-то здесь бродит его девочка. Одна и без защиты. Устало дыша, она взлетел на очередной пригорок… и понял, что наконец прибыл. Но то, что он увидел, заставило его похолодеть.
Перед ним расстилало гладь небольшое, правильной формы озеро. Все бы ничего, если бы не одно смертельное «но» — озеро было огненным. Волны расплавленной магмы лениво перекатывались, словно хвастаясь раскаленными малиновыми боками. Озеро шипело, взбучивалось огненными пузырями, словно заядлый курильщик выбрасывало струйки пара. А в центре всего этого огненного безобразия неведомо как оставался крошечный пятачок земли, из которого торчала странная голая ветка. На самой вершине которой, раскачиваясь от страха… сидела та самая глазастая помесь лемура с ушастым тушканом! Что любит по ночам у честных людей тырить силу.
Драгомир спустился с пригорка к берегу.
— Мышь, это ты? — строго крикнул незадачливому робинзону.
Животина заверещала, часто закивала головой, едва не падая с ветки. Кто бы сомневался. Такое пучеглазое нечто даже Навь не придумает. А в душе отлегло — нашел! Она это! Все такая же несуразная, нелепая, моя! Теперь дело за малым: как ее оттуда вытащить?
— Ты можешь применить силу или потушить?
Пучеглазыш отрицательно помотал головой, грустно опустив уши. А кто говорил, что будет легко?
— Сиди там и никуда не уходи, — насмешливо оскалился волк, рысцой побежав вдоль берега. Глаза внимательно искали хоть что-то, что могло сойти за плот. Но кругом были только песок и камни.
Мышонка напряженно следила за его метаниями, растерянно хлопая глазами. Бедная девочка. Совсем не понимает ни где она, ни что происходит. Наверное думает, что это кошмар. Да, маленькая, это кошмар, который ожил.
Волк снова взбежал на пригорок, где заканчивалась тропа. Ничего. Куда хватало глаз — только деревья, тропа и это треклятое озеро. Даже поваленных стволов не было видно. Хотя, даже если бы он докатил его до берега — как и чем грести? Лапами — обгорят в момент. А повалить кого-то из тех великанов, что кронами теряются где-то вверху — так он волк, а не бобер.
Пучеглазый тушкан на ветке заверещал. Драгомир резко повернул голову — островок земли, из которого торчала ветка, стал совсем крохотным. Еще немного и пойдет ко дну. Ему наглядно продемонстрировали, что время заканчивается.
Что ж. Значит на таран, как все нормальные герои.
