— Не против, если мой человек с вами поедет?
— Да что вы, Егор Андреевич, — развёл руками купец. — Только рад буду. Фома — мужик толковый, с ним в дороге и веселее, и безопаснее.
Я кивнул, довольный таким ответом. Фома действительно был не только хорошим торговцем, но и надёжным человеком, который мог постоять за себя в случае чего.
Тот быстро собрался и два ящика бутылок загрузил к себе в воз. Каждая бутылка была завёрнута в солому, чтобы не побилась в дороге.
Я подозвал Пахома и Никифора.
— Пахом, Никифор, — обратился я к ним. — Поедете с Фомой в город. В охрану. Присмотрите, чтобы всё было в порядке, и чтобы никто не обидел.
Мужики кивнули, понимая задачу. Пусть — так надёжнее. Дорога до города была неблизкой. Лучше перестраховаться.
— Ну, с Богом, — сказал я, когда обоз был готов к отправлению. — Как справитесь, жду обратно.
Игорь Савельевич взмахнул кнутом, и первая телега тронулась с места. За ней последовали остальные, в том числе и воз Фомы, который сидел на козлах с таким гордым видом, словно ехал не с обозом, а возглавлял собственный торговый караван.
Когда обоз уехал, я постоял некоторое время, провожая взглядом удаляющиеся повозки. Пыль, поднятая колёсами, медленно оседала на дорогу, а скрип колёс и окрики возчиков постепенно стихали вдали. Солнце припекало, заставляя щуриться и вытирать пот со лба. Нужно было заняться текущими делами, и я пошёл от ангара к себе — посмотреть, что там с баней, да сказать Илье с Петром, что через неделю-полторы Фома привезёт металл для печи в мою баню.
Возле моего дома уже вовсю кипела работа — Илья с Петром и ещё пара мужиков обтёсывали брёвна для бани. Стружка летела во все стороны, топоры мерно стучали, создавая почти музыкальный ритм.
— Как обоз, отправили? — Спросил Илья.
— Отправил, — кивнул я, присаживаясь на бревно рядом с ними. — И новость у меня для вас: через неделю-полторы Фома привезёт металл для печи в баню. Так что готовьтесь.
Пётр отложил топор и заинтересованно подошёл ближе:
— А толщиной каким металл будет, Егор Андреевич? Как говорили — в полпальца?
— Именно так, — подтвердил я. — В полпальца толщиной. Для печи в самый раз будет — и не прогорит быстро, и нагреваться будет хорошо.
Илья почесал бороду, задумчиво глядя на уже заготовленные брёвна:
— А сколько листов-то будет? Хватит ли на всю печь?
— Должно хватить, — ответил я. — Я велел взять с запасом. Если что, можно будет и местами камнем обложить, глиной обмазать.
Мужики согласно закивали, продолжая свою работу. Я же подошёл к тому месту, где уже начали выкладывать первые бревна под баню.
— И ещё хотел вас попросить, — продолжил я, обращаясь к мужикам, — чтоб кто-то сделал тазы деревянные в баню, да чтоб Степан озадачил ребятню, чтоб веников дубовых да березовых десятка по три нарезали и насушили. А то какая баня без веников.
— Это верно, — усмехнулся Пётр. — Без веника что за баня? Так, только водой поплескаться.
— А насчёт тазов, — вмешался Илья, — так Мишка это дело хорошо знает. Он по дереву тот еще мастер — с тазами справится. Древесину подберём — липу. Она для этого дела самая подходящая: и лёгкая, и не трескается от воды.
— Вот и ладно, — кивнул я. — Передайте ему, пусть делает. А веники пусть ребятня собирает. Тогда и в бане дух будет правильный. Конечно не лучшее время для сбора березовых веников, но пусть стараются помоложе ветки брать.
Мы ещё немного обсудили детали строительства, и я отправился дальше по своим делам. Нужно было проверить, как идёт работа на лесопилке, да и с Семёном поговорить насчёт новой партии стекла.
День клонился к вечеру, когда я, возвращаясь от лесопилки, заметил, что возле ангара началась какая-то нездоровая суета. Люди сбегались туда, слышались встревоженные голоса, кто-то куда-то бежал. Я почувствовал, как внутри всё напряглось — что-то случилось, и, судя по всему, что-то нехорошее.
Я решительным шагом направился туда, пробираясь сквозь собравшуюся толпу. Люди расступались, пропуская меня. В центре этого скопления народа Захар хлопотал над лежащим на земле человеком. Приблизившись, я узнал в нем Ивана. Тот был побит и сильно ранен, лицо в крови, рубаха разорвана и тоже в тёмных пятнах. Но, несмотря на тяжёлое состояние, он находился в сознании. По всему было видно, что сам дошёл от леса к деревне, но на последних силах.
— Что случилось? — спросил я, опускаясь рядом с раненым.
Захар, не прерывая своего занятия — он промывал раны Ивана чистой водой и прикладывал к ним какие-то травы, чтобы остановить кровотечение, — коротко бросил:
— Напали на него. Еле живой дошёл.
Иван, услышав мой голос, попытался приподняться, но Захар мягко, но настойчиво удержал его:
— Лежи, не дёргайся.
Иван, повинуясь, откинулся назад, но говорить начал, хотя каждое слово давалось ему с трудом:
— Егор Андреевич… Как обычно… в стороне от обоза проводил его… пару вёрст. — Он закашлялся, и на губах выступила кровь. Захар дал ему воды, и Иван, сделав глоток, продолжил: — А когда назад ехал… то заметил… что за обозом три мужика каких-то наблюдают.
