Он снова закашлялся, и я жестом попросил его не напрягаться, но Иван упрямо продолжил:
— Выдали те себя… не ожидали, что я в стороне… по лесу буду ехать верхом… А те с опушки… провожали уходящий обоз.
Я нахмурился, внимательно слушая. Вокруг нас собрались мужики, женщины стояли чуть поодаль, крестясь и шепча молитвы.
— Ну, я и спросил… кто такие… да что нужно на земле боярина Воронцова, — продолжал Иван, всё больше бледнея. — А те… в бой полезли… Один с пистолем стрельнул… да только в шею коня попал. Я на саблю их взял… да только и сам целым не вышел.
Иван замолчал, тяжело дыша. Было видно, что каждое слово даётся ему с огромным трудом. Захар, не прекращая обрабатывать раны, спросил:
— Удалось их допросить?
Иван слабо кивнул:
— Да… один при смерти был. Сказал… что уж больно хотел с Егором Андреевичем… дела торговые вести… да только тот его отшил. А когда от него же… и стекло стали поставлять… решил узнать, как всё это делается… да или ремесло перенять, выкрав мастеров… либо производство нарушить. На том и помер.
Я вспомнил — действительно, на последней ярмарке ко мне подходил некий купец, пытался навязать сотрудничество на своих условиях. Я отказал, и он ушёл недовольный, бросив что-то вроде «пожалеешь ещё». Видимо, решил действовать иначе.
Захар тем временем уже закончил перевязывать Ивана. Раны были серьёзные, но, судя по всему, жизненно важные органы не задеты. Главное — не допустить загноения.
— Где была схватка? — спросил я.
Иван слабо махнул рукой в сторону леса:
— У развилки… где старый дуб… молнией побитый.
Захар кивнул, узнав место:
— Знаю, где это. Недалеко отсюда.
— Поехали, — решительно сказал я, поднимаясь. — Нужно осмотреть место и тела.
Захар отдал распоряжения насчёт Ивана — его нужно было отнести в избу, напоить травяным отваром, следить, чтобы не было жара. Я же крикнул Маше, чтоб сделала отвар из коры ивы — чтоб боль снять.
Мы взяли лошадей и отправились к месту схватки. Ехали молча, каждый думал о своём. Я размышлял о том, что наше производство становится всё более заметным, привлекает внимание, и не всегда доброе. Нужно быть готовыми к тому, что подобные попытки могут повториться.
Доскакали быстро — место было и вправду недалеко от деревни. Развилка лесных дорог, старый дуб с расщеплённой молнией вершиной, примятая трава и кусты. И кровь — много крови, уже подсохшей на вечернем солнце. И три тела, неподвижно лежащие в разных позах.
Мы спешились и осторожно осмотрели место схватки. Всё говорило о яростном бое — вытоптанная земля, обломанные ветки, следы от копыт коня, который, видимо, метался в агонии после выстрела. Иван дрался отчаянно, это было видно по количеству ран на телах нападавших.
Я подошёл к одному из трупов, перевернул его и узнал — да, тот самый купчишка, что на рынке ко мне подходил с предложениями. Теперь его лицо было искажено предсмертной гримасой, глаза широко раскрыты, словно он увидел что-то ужасное перед смертью. Сабельный удар рассёк ему грудь от плеча до пояса — Иван бил наверняка.
— Всё сходится, — пробормотал я, отступая от тела.
Захар, осматривавший других убитых, покачал головой:
— Этих не знаю. Видать, наёмники какие-то. Оружие хорошее, одежда добротная. Не бандиты с большой дороги, точно.
Я ещё раз оглядел место схватки. На земле валялись брошенные пистоли, сабля, какие-то мешки — видимо, там были верёвки и другие приспособления для возможного похищения мастеров.
— Ну что ж. Значит, так судьба и решилась твоя, — подумал я, глядя на мёртвого купца. — Не на того напал.
Уже собираясь уезжать, я заметил в стороне тело коня Ивана — крупный гнедой жеребец лежал на боку, с простреленной шеей. Хороший был конь, жалко.
— Захар, — сказал я, указывая на лошадь, — надо будет за конём с кем-то вернуться — не пропадать же мясу.
Тот понимающе кивнул:
— Сделаем, Егор Андреевич. Пошлю мужиков — они быстро управятся. И мясо заберут, и шкуру снимут, и сбрую. Всё в хозяйстве пригодится.
Мы еще раз осмотрели тела нападавших — оружие, деньги в кошельках, у одного нашли записку с примерным описанием нашей деревни. Видимо, готовились основательно.
— Что делать будем с телами? — спросил Захар, когда мы закончили осмотр.
Я задумался. По хорошему, нужно было сообщить властям о случившемся, но это означало долгие разбирательства, возможные неприятности. А с другой стороны, оставлять всё как есть тоже было нельзя.
— Заберём тела, — решил я. — Похороним их у перекрёстка за деревней. И крест поставим. Всё по-христиански. А властям скажем, если спросят, что напали на нас неизвестные, мы защищались.
Захар согласно кивнул:
— Верно. Так будет лучше всего. А то начнут расспрашивать, кто да что, а нам лишнее внимание ни к чему.
Мы погрузили тела на лошадей и медленно направились обратно в деревню. Солнце уже почти село, и в лесу стало темнеть. Дорога казалась длиннее, чем когда мы ехали сюда, а ноша — тяжелее.
— Егор Андреевич, — нарушил молчание Захар, — а ведь это не последняя такая попытка будет. Ваше дело растёт, прибыль приносит. Будут и другие желать того же.
Я кивнул, понимая, что он прав:
