— Доброго дня, Степан, — ответил я, подходя ближе. — Да всё хорошо, спасибо. Вот, обхожу, смотрю, как Уваровка живёт.
Степан довольно огладил бороду:
— А живёт справно, Егор Андреевич! Вон, гляньте, какие хлеба стоят — загляденье! И рожь уродилась, и пшеница. Дай Бог, и урожай будет добрый.
Я окинул взглядом поле. Действительно, посевы радовали глаз — высокие, ровные, колосья налились и склонились под тяжестью зерна.
— Когда, говоришь, зерно убирать запланируем? — спросил я, переводя взгляд на Степана.
Тот прищурился, словно мысленно прикидывая сроки:
— Да думаю, где-то через седмицу-вторую. Надо, чтоб солнышко ещё погрело, зерно дозрело. Но и тянуть нельзя — как бы дожди не зарядили.
— Ну, хорошо, — кивнул я. — Как раз со строительством закончим. Кстати, что там твой старый дом, мужики досками обшили?
— Как раз сегодня-завтра хотели заняться, — ответил он. — Доски уже заготовили, только Илья говорит, что сперва надо щели мхом проконопатить, а потом уж обшивать. Чтоб не продувало.
— Правильно говорит, — согласился я. — Возьми под свой контроль, чтобы не забыть.
Степан важно кивнул, осознавая ответственность:
— Прослежу, Егор Андреевич, не сомневайтесь. Сегодня же с мужиками займусь.
Мы ещё немного поговорили о делах, и я пошёл дальше.
Возле строящейся бани уже кипела работа. Илья с Петром и ещё несколькими мужиками укладывали последние венцы сруба.
— Доброго здоровья, Егор Андреевич! — приветствовал меня Илья, утирая пот со лба. — А мы вот, как видите, трудимся. К вечеру, даст Бог, сруб закончим, а завтра уже за крышу возьмёмся.
Я обошёл вокруг строения, оценивая работу. Сруб выходил крепкий, добротный. Брёвна плотно пригнаны друг к другу, щели проконопачены мхом.
— Хорошо выходит, — похвалил я. — А про тазы не забыли?
— Сделаем, — отозвался Илья. — Вчера вот с Петром обсуждали какое дерево лучше подойдет, к концу недели пару тазов попробуем сделать.
— А веники? — вспомнил я. — Степану сказали насчёт веников?
Пётр усмехнулся в бороду:
— Сказали, Егор Андреевич. Он уже ребятишек отправил — с утра в лес убежали. Обещал, что к обеду вернутся, с первой партией.
Я удовлетворённо кивнул.
— Ну что ж, не буду мешать работе, — сказал я, собираясь уходить. — Трудитесь. Если что понадобится — скажите.
— Будет сделано, Егор Андреевич, — заверил Илья. — Мы своё дело знаем.
Я направился к дому, размышляя о том, что ещё предстоит сделать сегодня. По пути встретил ребятишек, возвращающихся из леса с вениками. Целая ватага — человек десять, от мала до велика, — нагруженные свежесрезанными ветками.
— Здравствуйте, Егор Андреевич! — хором поприветствовали они меня, расплываясь в улыбках.
— Здравствуйте, здравствуйте, — кивнул я, оглядывая их ношу. — Молодцы, хорошие веники получатся.
Ребятишки побежали дальше, а я продолжил свой путь, улыбаясь. Хорошее поколение растёт — трудолюбивое, смышлёное. Будет кому продолжить начатое нами дело.
Следующие дни выдались неспешными, будто сама природа решила дать нам передышку после недавних событий. Я особо ничем важным не занимался, был несколько раз на лесопилке, следил, как крутится дело. Погода стояла ясная, небо голубое, с редкими облаками, похожими на клочья ваты.
Наблюдал, как уже укладывают крышу на бане — работа спорилась, мужики трудились не покладая рук. Доски ложились ровно, щелей не оставляли.
Заглянул и к Степану, посмотрел, как досками обшивают его старый дом. Сруб был крепкий, но за годы почернел и местами требовал обновления. Теперь же, обшитый свежими досками, дом выглядел как новый.
— Хорошо выходит, — сказал я Степану.
— Добрая работа, — согласился он. — И зимой теплее будет, и глазу приятно. Спасибо за науку, Егор Андреевич.
Я кивнул, принимая благодарность.
Однажды, идя на лесопилку, я вспомнил, что в городе мы взяли трубки у того немца. Прихватив их с собой — четыре медные трубки разной длины и толщины, с деревянными рукоятками на конце — я направился в сторону стекольной мастерской.
Пришёл вовремя, Семён как раз собирался к этому времени выливать стекло в формы из камня и в формы для бутылок. Мастерская гудела от жара печи, воздух дрожал над раскалённым горном. Два подмастерья — молодые парни с обожжёнными руками — помогали Семёну, ловко орудуя щипцами и ковшами.
— А, Егор Андреевич пожаловали! — обрадовался Семён, заметив меня. — Сейчас стекло готово будет, начнём разливать.
Я кивнул и показал ему трубки:
— Вот, принёс то, что у немца брали. Может, пригодится.
Семён с интересом осмотрел трубки, повертел в руках, даже подул в одну из них.
— Это для чего же такие? — спросил он удивленно.
— Для выдувания стекла, — пояснил я. — Так можно делать разные формы, не только в заготовки лить.
Семён задумчиво покрутил в руках самую длинную трубку, с тонким концом.
— И как же это? — спросил он, явно заинтересовавшись.
Я попросил, чтобы оставил немножко расплавленного стекла — было интересно попробовать выдуть какую-то форму. Семён кивнул и дал указание подмастерьям не всё стекло разливать в формы, а часть оставить в горне.
