— В общем, сейчас быстро собирайтесь и скачите. К ночи в городе будете, вечером у вас есть время все найти и купить. Максимум — утром рано, как только лавки откроются. После этого сразу же обратно в дорогу. Лошади за ночь на постоялом дворе отдохнут, корму им хорошего дадите, овса не жалейте. Чтобы к обеду завтрашнему здесь были, понятно?
Я полез в кошелек, достал десять рублей — деньги по тем временам немалые, крестьянская семья месяц на них прожить могла.
— Вот вам, — протянул я деньги Пахому, — это на кислоту. И чтобы на постоялом дворе переночевать как следует — не в конюшне на соломе, а в горнице теплой. Отдохнуть перед обратной дорогой нужно будет. И еще. Чуть не забыл — у того же аптекаря возьмите тоже грамм двести-триста спирта. Точно должен быть у него.
— Хорошо, Егор Андреевич! — хором ответили ребята.
— Захар вам про инструменты сказал? — спросил я.
— Да. И что первым делом к купцу, с которым вы торгуете пойти и куда потом, если у него не окажется, — ответил Никифор.
— Ну и отлично. Ступайте.
Пахом принял деньги с благоговением, пересчитал и аккуратно спрятал за пазуху:
— Все будет сделано, Егор Андреевич. А если вдруг что-то не так пойдет?
— Если что-то пойдет не так, — сказал я твердо, — сами на месте решайте, но без кислоты и инструментов не возвращайтесь. Это вопрос жизни и смерти человеческой, понимаете?
— Понимаем, — серьезно ответили оба.
— Тогда марш быстро собираться! Времени терять нельзя!
Пахом и Никифор поклонились и быстрыми шагами вышли из горницы. Через открытое окно я слышал, как они торопливо готовятся к дороге — стук сапог по двору, ржание лошадей, которых выводили из конюшни, скрип кожаной сбруи, которую проверяли и подтягивали.
Степан помогал им седлать коней, и спокойным голосом давал последние наставления:
— Коней не загоняйте сразу, берегите. Шагом в гору поднимайтесь, рысью по ровному, а галопом только если совсем припрет.
— Понятно, Степан, — ворчал Пахом. — Мы не первый год в дальние дороги ездим.
— То-то и оно, что не первый. Поэтому и говорю — опыт опытом, а осторожность не помешает.
Минут через десять я услышал удаляющийся топот копыт — мои посланцы умчались в город. Дай-то Господь, чтобы все там нашли и вовремя обратно вернулись.
Я повернулся к Митяю, который все это время терпеливо ждал, когда я закончу с другими делами. Парень стоял возле стола, внимательно разглядывал мои чертежи.
— Ну как, справишься? — спросил я у него.
Митяй задумался на секунду:
— Справлюсь, Егор Андреевич. Всю ночь буду работать. К утру все будет готово, даю слово.
— Вот и славно. Только смотри, чтобы качественно все сделал, не спешил сверх меры. От этого аппарата жизнь человеческая зависит.
Лицо у Митяя стало очень серьезным:
— Понял, Егор Андреевич.
Он поклонился и направился к двери. На пороге остановился, обернулся:
— Егор Андреевич, а если что-то не получится? Вдруг стекло при выдувании лопнет или соединения герметичными не выйдут?
— Тогда переделывай, — ответил я без колебаний. — Времени действительно мало, но лучше потратить лишний час на исправление, чем потом весь аппарат окажется никуда не годным. Главное — не торопись без нужды, но и не медли понапрасну.
— Все понял. До свидания, Егор Андреевич.
— До свидания, Митяй. И удачи тебе в работе.
Когда за Митяем закрылась дверь, я остался один в горнице.
Теперь оставалось только ждать утра и молиться, чтобы все мои помощники справились с поставленными задачами.
От того, найдут ли Пахом с Никифором в городе нужную кислоту и инструменты, сможет ли Митяй за одну ночь изготовить качественный перегонный аппарат, зависела жизнь молодого Петьки.
Утром, когда за окнами едва забрезжил рассвет, Митяй уже принес дистиллятор. Тяжелые шаги его сапог по помосту отдавались эхом в предрассветной тишине, а детали конструкции позвякивали при каждом движении.
— Ну, показывай, что там у тебя получилось, — сказал я, выходя на встречу и направляя его во флигель, присел за стол.
Митяй осторожно поставил свое творение на столешницу. Стекло заиграло теплыми отблесками, и я невольно присвистнул от удивления. Парень действительно постарался. Основная колба имела классическую грушевидную форму, как я и чертил на схеме, с длинным изогнутым горлышком. Трубки были спаяны так аккуратно, что швы едва различались даже при ярком свете.
— Гляньте-ка, — Митяй гордо указал на охлаждающую ванночку, — сделал полукруглую, как вы и просили. Думал сначала квадратную лепить, да её выдувать оказалось сложнее. А эту срезал и готово.
Я провел рукой по гладкой поверхности ванночки. Толщина стенок была равномерной, дно слегка вогнутым — идеально для размещения змеевика. Через два отверстия сделанных примерно посередине высоты ёмкости проходила сама трубка от колбы.
— Просто молодец, — не скрывая восхищения, похлопал я парня по плечу. — Даже лучше, чем я рисовал.
— А теперь, — сказал я, разворачивая лист бумаги, — нужно подумать о маске. Степан! — крикнул я в никуда, проверяя свою теорию.
Степан появился почти мгновенно. Работает, чуть ли не рассмеялся я.
— Слушаю, Егор Андреевич.
