— А что это за аппарат вы там мастерили с самого утра? — спросил он, кивнув в ту сторону. — Вы говорили что-то о сне без боли. Этот аппарат как-то с этим связан?
В его голосе слышалось искреннее любопытство, смешанное с профессиональным скептицизмом. Он явно пытался понять, как мы можем помочь ему в хирургии.
— Это наша тайна, — сказал я загадочно. — То, что может изменить не только судьбу нашего пациента, но и всю медицину.
Ричард склонил голову набок, изучая меня взглядом.
— Егор Андреевич, вы же понимаете, что я не могу оперировать вслепую? Если у вас есть какое-то средство, которое поможет пациенту, я должен знать о нем всё. Как оно действует, какие побочные эффекты, сколько времени длится действие…
— Знаешь что такое эфир? — спросил я вместо ответа.
— Конечно. Летучая жидкость, растворитель. Используется в химии, иногда в медицине как наружное средство. — Ричард нахмурился. — Но причем здесь эфир?
— А ты знаешь, что происходит, если его пары вдыхать?
— Это опасно, — быстро ответил Ричард. — Может вызвать отравление, головокружение, потерю сознания…
Он замолчал, и я видел, как в его глазах медленно загорается понимание.
— Потерю сознания, — повторил он тише. — Вы хотите сказать…
— Именно это я и хочу сказать, — кивнул я. — Управляемая потеря сознания. Сон без боли. Такой глубокий, что человек ничего не почувствует, но при этом будет жив.
Ричард медленно выпрямился. На лице его отражалась борьба между восхищением и ужасом.
— Это… это невозможно, — пробормотал он. — Я никогда не слышал о подобном. В университете нам говорили, что эфир — яд.
— Многие лекарства в больших дозах становятся ядом, — заметил я. — Дело в дозировке и способе применения.
Митяй встал и подошел к окну, откуда была видна мастерская.
— Значит, вот зачем мы всю ночь мастерили эту штуковину, — сказал он с восхищением. — Чтобы усыпить человека на время операции.
— Если это сработает, — добавил я осторожно.
Ричард долго молчал, переваривая услышанное. Наконец он поднял голову.
— Покажите мне этот аппарат, — сказал он решительно. — Я должен понимать, с чем имею дело. И объясните мне все подробно — как это должно работать, сколько времени продлится действие, как вывести человека из этого состояния.
Ближе к обеду из-за леса показались два всадника. Солнце стояло высоко, и в его лучах клубилась пыль от копыт. Лошади шли размашистой рысью, но даже издалека было видно, что они на пределе сил.
— Наши возвращаются! — крикнул Захар, приставив ладонь козырьком ко лбу.
— Лишь бы всё нашли, — тихо сказал я, чувствуя, как напряжение сжимает грудь. От успеха этой поездки зависело слишком многое.
Когда всадники приблизились к воротам, я разглядел Пахома и Никифора. Лица у них были усталые, но довольные. Соскочив чуть ли не на ходу, они кинули поводья Степану. Тот ловко подхватил все четыре узды и повел лошадей к колодцу.
— Степан, не торопись! — крикнул я. — Пусть сначала отдышатся, а потом уже напоишь!
Лошади были в густой пене, бока их вздымались часто и тяжело. Еще немного — и загнали бы насмерть. Степан кивнул:
— Так и хотел, барин — за колодцем есть где выгулять, — ответил тот и, зайдя за колодец, где было больше свободного пространства, начал медленно выгуливать животных по кругу, давая им остыть.
Пахом, все еще отдуваясь после скачки, подошел ко мне и с торжествующим видом вручил небольшую склянку из темного стекла.
— Это серная кислота, — сказал он, утирая пот с лба. — У немца-алхимика нашли. Торговался долго, проклятый скряга. Говорит, купоросным маслом называют, для травления металлов использует.
Я осторожно взял склянку, чувствуя тяжесть жидкости внутри.
— А это спирт, — Пахом протянул вторую склянку, побольше первой. — В аптеке достали. Аптекарь клялся, что чище этого не сыщешь во всей округе. Очищенный, говорит, специально для лечебных целей.
Я поднял склянку к свету — жидкость была кристально прозрачной, без единого помутнения.
Никифор тем временем достал из седельной сумки завернутый в холстину сверток.
— А это инструмент, — с гордостью произнес он, разворачивая ткань. — Игорь Савельевич все собрал, как вы просили. Сказал, что эти штуки для тонкой работы нужны.
В холстине лежали небольшие медные воронки разных размеров, тонкие трубочки, мерные чашечки и даже крошечные весы с набором гирек, скальпели, иглы, щипцы и все остальные инструменты, которые Ричард указывал в списке.
— Молодцы, — сказал я, не скрывая облегчения. — Все нашли, что требовалось. А теперь кушайте и отдыхайте. Спасибо вам.
Пахом и Никифор поклонившись, направились к кухне, где их уже ждала Анфиса с горячим обедом. Я же подозвал к себе Ричарда и Митяя.
— Пойдемте, — сказал я им. — Настало время самого главного.
Мы зашли ко мне во флигель.
— А теперь будем делать эфир, — объявил я, ставя склянки на стол.
Митяй присвистнул и почесал затылок.
— И как же это делается, Егор Андреевич?
— Сейчас увидишь. Но сначала запомни главное — то, что мы сейчас будем делать, смертельно опасно. Серная кислота может прожечь дыру в человеке, пары ядовиты, а эфир может вспыхнуть от малейшей искры.
