Я отхлебнул кваса:
— Конечно. Но не только её. Думаю, ещё один такой двигатель поставить в кузнице.
Бусинка, тем временем уютно устроилась у меня на коленях и мурлыкала, время от времени поглядывая на стол в надежде перехватить кусочек. Её тёплое тельце успокаивало, и я рассеянно поглаживал её за ушами, пока рассказывал мужикам о своих планах.
— А ещё хочу полноценный токарный станок сделать, чтобы не только кубки, но и разные детали для мебели точить. Представьте, какие столы да стулья можно будет делать!
Все закивали, представляя красоту такой мебели. Митяй даже присвистнул от восхищения, за что получил лёгкий подзатыльник от Петьки.
— В городе за такое большие деньги платят, — заметил Фома.
Машенька, которая сидела недалеко у печи, тихо занимаясь рукоделием, изредка поглядывала в мою сторону. Когда наши взгляды встретились, она слегка покраснела и опустила глаза, но улыбка не сошла с её лица.
— А ещё, — продолжил я, чувствуя, как от внимания Машеньки теплеет на сердце, — думаю о том, чтобы сделать приспособление для ткацкого станка. Чтобы работа пошла быстрее и легче.
При этих словах Савелий Кузьмич снова значительно кивнул мне, словно между нами был какой-то тайный уговор.
Разговор тёк неспешно, как река в летний день, переходя от одной темы к другой. Но снова и снова мужики возвращались к сегодняшнему чуду — станку, который на их глазах превратил обычное полено в изящный кубок.
Утром, умывшись и позавтракав, я вышел во двор и увидел, что возле флигеля, в котором, кстати, так и продолжал жить Митяй, меня уже поджидал Савелий Кузьмич. Судя по тому, как он переминался с ноги на ногу и то и дело поглядывал на дорогу, ведущую из Уваровки, он не первую минуту стоял там. Кузнец был одет по-дорожному: поверх рубахи накинут потёртый, но добротный тулуп, шапка, сапоги начищены, а у ног стоял небольшой походный мешок с пожитками. Видать, хотел с самого утра выехать, но не мог себе этого позволить, не попрощавшись со мной.
Заметив меня, кузнец выпрямился и одёрнул тулуп, словно собирался на важную встречу, а не в дорогу.
Я подошел к нему и протянул руку, здороваясь.
— Доброе утро, Савелий Кузьмич, — сказал я, с удовольствием вдыхая морозный, утренний воздух.
— Доброе утро, Егор Андреевич. Вот, пора мне уже в Тулу. Заказов у меня много осталось недоделанных, да и ваши тоже нужно сделать.
— Ну да, ну да, — кивнул я, и не удержавшись от лёгкой подковырки, добавил: — Да и Иван Дмитрич, наверное, ждёт с докладом.
Савелий Кузьмич сначала стушевался, его брови сошлись на переносице, а глаза беспокойно забегали. Но увидев, что я улыбаюсь, он понял, что это шутка, и тоже позволил себе лёгкую улыбку, прячущуюся в бороде. И аккуратненько подтвердил:
— Да, вы знаете, и это тоже, — ответил он, покачивая головой.
— Пока ты не уехал, вот что тебе скажу, — я понизил голос, хотя вокруг не было никого, кто мог бы подслушать. — Я тут думаю кое о чём перетереть с Иваном Дмитриевичем. И если там всё срастётся, то, думаю, с тобой можно будет наладить производство подшипников.
При слове «подшипники» брови кузнеца поползли вверх.
— А это как, Егор Андреевич? — спросил он, и было видно, что, он заинтересовался.
— Ну, это такие переходники, — начал я объяснять, машинально рисуя в воздухе руками очертания детали, — которые можно поставить на вал и закрепить в недвижимой поверхности. И вал сможет крутиться так, что не нужно будет каждый раз смазывать. И трение не будет.
Савелий Кузьмич кивал, впитывая каждое слово. И видно было, что мысленно уже прикидывал, как такая вещь может быть сделана, из какого металла, какой прочности должна быть.
— Их можно много где использовать, — продолжил я, видя его заинтересованность, — от сложных механизмов по типу турбины или колеса водяного до обычных колёс в телеге.
Кузнец смотрел на меня с нарастающим любопытством.
— А ещё… — я сделал театральную паузу, наслаждаясь эффектом, произведённым на мастера. — Ладно, это потом, — сказал я, отмахнувшись, как будто речь шла о чём-то обыденном.
Но было заметно, что Савелий Кузьмич всё-таки ждал продолжения. Его поза, наклон головы, напряжённый взгляд — всё говорило о том, что он не прочь услышать подробности прямо сейчас, дорога в Тулу могла и подождать. Однако я решил не растрачивать все идеи сразу — пусть кузнец вернётся домой с желанием сотрудничать дальше. Иногда недосказанность работает лучше подробных объяснений.
Вместо этого я перевёл разговор на другую тему:
— Так, ты лучше скажи, ты Петьке на все вопросы ответил? А то ведь он у нас тут за кузнеца.
Савелий Кузьмич, оторвавшись от мыслей о подшипниках, энергично закивал:
— Да, конечно, всё, что спрашивал, всё ответил! И даже больше — кое-какие тонкости рассказал по ковке, по спайке металла.
— Ну и хорошо, — ответил я, довольный тем, что Петька получил урок от опытного кузнеца.
Мы вышли на середину двора.
Набрав полные лёгкие воздуха, я, улыбнувшись, громко крикнул:
— Степан!
Мой голос эхом прокатился по двору, спугнув пару воробьёв, копошившихся под лавкой.
— Да тут я, — почти сразу отозвался он.
