— Превосходно, — сказал Ричард через несколько минут. — Швы заживают очень хорошо, воспаления нет. Еще неделя покоя — и можно будет вставать.
— А работать когда можно будет? — нетерпеливо спросил Петька.
— Через месяц, не раньше, — строго ответил Ричард. — И то сначала только легкую работу. Тяжести поднимать нельзя будет еще долго.
Петька расстроенно вздохнул, но спорить не стал. Жена его, стоявшая рядом, благодарно смотрела на нас.
— Спасибо вам, добрые люди, — говорила она, утирая слезы концом платка. — Если бы не вы, не видать бы мне Петеньку живым.
Мы еще немного поговорили с Петькой, Ричард оставил ему какие-то лекарства и дал наставления супруге по уходу. Парень явно шел на поправку — это было видно невооруженным глазом.
— Ну что, — сказал я, когда мы собрались уезжать, — поправляйся быстрее.
— Обязательно поправлюсь, Егор Андреевич! — пообещал Петька. — Спасибо вам!
Мы попрощались и вышли на улицу. Ричард выглядел довольным — видимо, успех операции радовал его не меньше моего.
— Отличная работа, — сказал я, когда мы сели на лошадей. — Парень поправится полностью.
— Да, — кивнул Ричард. — Ваш эфир и современные методы сделали свое дело. В обычных условиях с такими травмами, человека не спасти было бы.
Мы поехали обратно неспешным шагом. Я подумывал о том, что неплохо бы заехать на лесопилку — проверить, как там дела, посмотреть на готовые ножи.
— Ричард, — сказал я, когда мы проезжали развилку дорог, — не возражаешь, если заедем на лесопилку? Хочу посмотреть, как там мужики справляются.
— Конечно, не возражаю, — ответил он. — Мне тоже интересно посмотреть на ваши работы.
Мы свернули на дорогу, ведущую к Быстрянке. Лошади шли медленно — снег под копытами был рыхлый, глубиной почти по колено.
Но не успели мы проехать и половину пути, как вдали, со стороны лесопилки, увидели бегущую фигуру. Человек размахивал руками и явно кричал что-то, хотя слов мы пока не разбирали.
— Что это там? — спросил Ричард, прищуриваясь и всматриваясь вдаль.
У меня сердце ухнуло куда-то вниз. Неужели случилось что-то серьезное.
— Пошли быстрее! — крикнул я, пришпоривая коня.
Мы помчались напрямик через поле, не обращая внимания на глубокий снег. Лошади фыркали и тяжело дышали, но мы гнали их что есть мочи.
По мере приближения стало ясно, что бежит Фёдор. Он кричал что-то нечленораздельное, махал руками, явно в панике.
— Помогите! Помогите! — наконец донеслись до нас его слова. — Илья под лед провалился!
Сердце у меня екнуло. Если он провалился под лед…
— Где? — крикнул я, когда мы поравнялись с Фёдором.
— На мосту! — задыхаясь, ответил тот. — Хотел до кузни дойти, да на мосту поскользнулся! Я его из воды вытащил, в ангар затащил, а сам за вами побежал!
— Быстро к ангару! — приказал я, и мы помчались дальше.
У лесопилки царил переполох. Несколько мужиков сбились в кучу возле ангара, кто-то кричал, кто-то суетился. Я соскочил с лошади прямо на ходу.
— Где Илья? — рявкнул я, врываясь в ангар.
— Здесь, Егор Андреевич! — отозвался Семён, склонившийся над лежащим на соломе человеком.
Илья лежал неподвижно, завернутый в какие-то тряпки и одеяла, что нашлись в ангаре. Лицо у него было синюшное, губы посинели, зубы стучали так, что слышно было на весь ангар.
— Сколько он в воде был? — быстро спросил я у Фёдора.
— Минуты три, не больше, — ответил тот. — Я сразу его увидел, веревку кинул. Он держался за край льдины.
Хорошо. Три минуты в ледяной воде — это много, но не смертельно, если быстро принять меры.
— Кузница топится? — спросил я у Семёна.
— Нет, Егор Андреевич, сегодня еще не работали.
Черт. В кузнице было бы тепло, можно было бы быстро согреть человека. А в ангаре холодно, даже с одеялами толку мало.
— Ричард! — окликнул я. — Нужно срочно согревать пациента. В ангаре слишком холодно.
Ричард быстро осмотрел Илью и кивнул:
— Да, нужно тепло. И как можно быстрее.
Я лихорадочно думал. Баня! В деревне должна топиться баня.
— Семён! — крикнул я. — Топится сегодня баня?
— Топится, Егор Андреевич! — ответил тот. — Степан с утра затопил.
— Отлично! Помогайте, на лошадь его!
Я перекинул Илью, завернутого в одеяла, через круп своей лошади, придерживая одной рукой. Ричард вскочил на свою лошадь.
— За нами! — крикнул я мужикам и пустил коня галопом.
Дорога до деревни показалась бесконечной. Илья висел безвольным мешком, время от времени постанывая. Я чувствовал, как холод от его тела проникает сквозь одеяла. Нужно было спешить.
В деревне нас уже ждали — видимо, кто-то из мужиков прискакал раньше и поднял тревогу. Степан тоже уже стоял возле бани.
— В предбанник! — скомандовал я, соскакивая с лошади.
Мы внесли Илью в предбанник, где было значительно теплее. Подоспевшие мужики помогли уложить его на скамье.
— Давайте быстрее одежду снимать! — сказал Ричард.
— Правильно, — подтвердил я. — Всю мокрую одежду долой, и быстро!
Мужики принялись раздевать Илью. Одежда на нем была не просто мокрая — она была покрыта ледяной коркой.
Я взял большой кусок сухой грубой ткани и половину дал Ричарду:
— Растираем кожу! — приказал я. — Быстро и сильно!
