Но — время. Данияр согнулся, превращаясь то ли в старика, то ли в утомлённого жизнью, опустившегося мужичка. Голосом выше обычного он слабо позвал:
— Степан! Ты здесь, что ли? Это я, Тоха… — и испытал детское злорадство, использовав имя знакомого алконоста. — Где ты там?.. Что–то сегодня ноги еле волочу… К непогоде, что ли… Степан, а?..
Шелест ветра по кустам заглушил гул с дороги: несколько автомобилей, один за другим, проехали мимо места… Данияр, продолжая изображать немощность, заковылял к кустам, за которыми застыл над раскромсанным телом бомжа упырь. Что сделает нежить? Сбежит с места происшествия прямиком на Александра Михайловича? Или рванёт к следующей жертве, которую предположит в Данияре?
Упырь избрал третий путь. Видимо, решил, что идущий в смертельную ловушку человек не сразу разглядит, что тут происходит. Так что можно доесть первого, а потом наброситься на второго. И он, ничтоже сумняшеся, вновь склонился над трупом бомжа, вгрызаясь в его тело. Данияр подошёл так близко, что слышал, как чавкает упырь и с подвывом тянет из трупа подхваченные изуродованными зубищами, но не оторванные части плоти… Правда и то, что время от времени он затихал, вслушиваясь в тяжкий, неспешный шаг Данияра. А тот подходил всё ближе, продолжая бормотать что–то, чего сам не понимал — лишь бы говорить, чтобы не спугнуть упыря. И до боли в глазах вглядывался в кусты: поднялся ли упырь с коленей? Не собирается ли резким броском накинуться на идущего к нему человека?
Но упырь, видимо, решил, что жертва и так сама тащится к нему, так чего ж напрягаться? И Данияр остановился за его спиной и тем же слабым голосом осведомился:
— Степан, ты что тут затеял?
Упырь поворачивал голову вечность…
Он то ли всхлипнул, что ли охнул, когда на половине оборота в его спину вошли два ножа. Удар кастетом в ухо заставило его упасть… Из кустов вылетел Александр Михайлович — и одним махом отсёк ему башку.
— Мобильный! — напомнил Данияр, руками в перчатках хватая башку, которая поскакала было по покатой поверхности насыпи.
Вспышка включенного телефонного экрана была не особенно яркой. Но сердце ворона дрогнуло: неужели хоть какой–то просвет? Неужели появилась возможность хотя бы определить, откуда берут трупы для поднятия упырей?! Старший ворон быстро сделал пару снимков, а потом, по–детски открыв рот, наблюдал, как голова упыря оплывает в нечто, больше похожее на желе, чем… Сравнения Данияр не подобрал. Некогда было. Он отбросил башку в кусты, ногой оттолкнул тело упыря от погибшего бомжа…
— Прости, — прошептал Данияр, склоняясь над бродягой. — Не успели…
— Бежим! — напомнил Александр Михайлович. — Нам ещё надо на вокзал успеть. Может, там предотвратим… И ещё… Таксофон находится в остановке отсюда. Успеем сделать звонок в полицию — насчёт этого бедолаги.
И они побежали на мост.
На привокзальную площадь железнодорожного вокзала их машина влетела, когда горизонт на востоке уже вовсю светился будущим восходом, мягко переливая из голубого в выцветшее зелёное. Чуть прохладный по–утреннему воздух не напугал: все были здорово взбудоражены и нервничали, а потому предрассветного холодка не чувствовали.
Старшие выскочили из машины так, что открывший рот Митя сказать ничего не успел, потому как Данияр на мгновения обернулся и рявкнул:
— Русю — сторожить!
Быстро вышедшая из машины Карина аж отпрянула от этого рявканья — и выяснять, кто именно должен сторожить посредницу, никто не стал. Минуты не прошло, а старшие скрылись за зданием вокзала.
Александр Михайлович поставил машину за рядом дремотных такси, ближе к зданию. Багажником она чуть не упиралась в аккуратно подрезанные кусты на длинном газоне, хаотично испещрённом узкими асфальтовыми дорожками в самые разные стороны. Руся эти кустарники знала — снежноягодник, листочки его ей всегда нравилось рассматривать: светло–зелёные, да ещё в белую полоску. А чуть за ним, за снежноягодником, высились дикие, декоративные яблони. Руся посидела, посидела немного в тепле машины, да и вышла подойти к газону, чтобы хоть полюбоваться на ветви яблонь, оттянутых книзу довольно увесистыми яблочками. Эх, не поесть этой кислятины, так хоть помечтать, что приедет домой и парочку купленных бабулей нормальных, сладких яблок схрумкает… Девушка прекрасно понимала, что всеми силами пытается отстраниться от происходящего сейчас за зданием вокзала, чуть слева за железной дорогой, где и находится нужное воронам место. И потому упрямо таращилась на яблочки, прячущиеся среди седовато–зелёных листьев.
Потревоженные было на большой скорости влетевшей на площадь машиной, полусонные таксисты снова расслабились, а кое–кто спрятался в машину. До следующего поезда ещё несколько часов. С пригородных обычно мало кто из пассажиров пользовался такси — все старались бежать на остановку с общественным транспортом. Так что вскоре возле ряда из двух десятков машин торчали теперь всего две–три фигуры — не более…
— Ты не слишком далеко отошла? — бдительно спросил за спиной Митя.
