– Да, я уже понял… – Он тихонько похлопал ее по руке. – Руся, не бойся. У нас тоже козыри есть. – Он вдруг склонился к ней. – Если только ты сама не захочешь…
Она поняла его недоговоренность и возмущенно прошептала:
– Ни за что!
Между тем от одной из машин, к которой ушел мужчина, сопровождавший Анжелику, побрели еще трое. Двое были также в белом, шагали спокойно, а между ними плелась фигурка в черном.
– Они что, избили ее, что ли? – ахнула Руся.
– Нет… Скорей всего… она, как наш Митя, столкнулась с упырем.
– То есть она дралась и алконосты спасли ее?
– Да.
– Они озверели, что ли?! – все тем же разъяренным шепотом снова возмутилась Руся. – Если спасли, чего сразу не помогли с ранами?! Почему они заставляют ее идти?! Ведь видно же, что она с трудом держится!
Данияр затаенно вздохнул, глядя, как двое мужчин то и дело ставят ковыляющую фигурку на ноги, помогая шагать.
– У них целители сильные. – Он снова вздохнул. – Так что они могут себе позволить лишние минуты выждать с лечением.
– Я не про целителей! Ей же больно! Прямо сейчас!
– О чем шепчетесь? – бесцеремонно спросила Анжелика.
– Ей больно! – чуть не рявкнула Руся. – Неужели вы не понимаете!
– Девочка, милая, – снисходительно сказала алконост, – это ты не понимаешь, какие силы будут задействованы в ее исцелении. Уже завтра она будет порхать как бабочка… Наши ребята предлагали ранее – и теперь я повторю: девочка, переходи к нам. Что ты будешь с этим вороном дружить? Что он может предложить тебе? А у нас ты будешь не только уважаемой, но и богатой. В отличие от ворона мы можем предложить тебе огромное поле деятельности, за которую отлично платят.
– Не обращайся ко мне на «ты»! – громко сказала Руся. – И я тебе не девочка, а посредница, толмачиха. – И, проследив, как мужчины в очередной раз тряхнули девушку-ворона, зашипела сквозь зубы и со злорадством выпалила: – А деньги я и так буду громадные получать – от вас! Ведь теперь вы знаете, что в городе появилась толмачиха! Единственная и неповторимая! И, если понадоблюсь, будете мне платить столько, сколько я запрошу!
– А гонору-то! – преувеличенно ахнула Анжелика. – Гонору-то у этой малолетки!
Но ворон заметил, что гневная отповедь Руси ее задела.
А вот насчет малолетки – это она зря сказала…
Руся процедила:
– А если я вам понадоблюсь, пусть присылают другого алконоста на переговоры! С тобой, со старухой, я разговаривать не собираюсь!.. Господи, зачем вы ее привели?!
Девушка, стоявшая между алконостами, и впрямь имела весьма плачевный вид. Данияр, глядя на нее, жалостливо поморщился: вся в черном и кожаном – то ли металлистка, то ли байкерша, а то и готка… Ей небрежно вытерли кровавые потеки на лице и на руках, обнаженных до локтя. И видеть эту несчастную…
Хотя насчет несчастной… Девчонка подняла голову: тонкое лицо, еще не вполне оформившиеся черты – ровесница Руси? Что ей такого сказали о Данияре, если она с неожиданной злобой впилась в его лицо черными, бездонными, густо разрисованными глазами? Как будто это он натравил на нее упыря…
Анжелика обернулась к ней, а потом высокомерно сказала, вглядевшись сияющими глазами в ворона:
– Мы привели ее для наглядного объяснения, с чем ты, Данияр, остался в городе. Ты одинок, ворон. А у нас был бы не один. И что ты теперь значишь? Ты жалок. После смерти Всеволода ты не сумеешь организовать дела, которыми славились вороны. А вместе с нами, с алконостами, ты будешь гораздо… – Она усмехнулась. – Эффективней.
Как об аппаратуре какой… Но это Данияр еще мог пережить.
– Именно ради этого ты привела сюда эту девочку? – спросил ворон, с жалостью глядя на девушку-ворона, у которой то и дело подгибались колени, а алконосты, не глядя, вновь и вновь встряхивали ее, чтобы она продолжала стоять, не повисая на их руках.
– Нет. Не ради этого. Мы показываем несчастной, кто причина ее травм и боли. Это ты виноват в том, что упырь напал на нее! Ты! Ты не сумел защитить ее от упыря, а значит – на тебе вина за ее состояние!
Руся, державшаяся за его рукав, внезапно дернулась так, что он отвлекся и понял: она пытается оглянуться.
Машина, на которой они приехали сюда, стояла за их спинами – в двух-трех шагах. С погасшими фарами. И, возможно, алконосты посчитали ее за абсолютно постороннюю. Но вот она качнулась, и раздался щелчок замка на двери… Теперь, на эти подсказывающие щелчки, оглянулся и Данияр.
С обеих сторон от машины к ним с Русей подходили Александр Михайлович и Митя. Вечерняя полутьма и игра света и теней скрадывали царапины и кровоподтеки на лице Мити, а потому трудно было различить, насколько он пострадал. И он старался не хромать, шел, словно залихватски опираясь на машину.
Александр Михайлович уверенно встал с той стороны, где стояла Руся. Митя – сбоку от Данияра.
Анжелика поперхнулась, всмотревшись.
– Кто здесь говорит об одиночестве? – хмуро сказал Александр Михайлович. – Дамочка, вы мне очень не нравитесь! Бросаетесь словами так, будто осведомлены абсолютно обо всем!
