– Я скажу так, как мне говорил когда-то Всеволод. С давних пор на Руси были волхвы, волшебники, колдуны и ведьмы – так называемая эзотерическая жизнь. Темная половина этой жизни называлась Навь. И мы, вороны Чернобога, ее неотъемлемая часть. Наша вотчина – ночь и связанные с ней… процессы. В основном – смерть и пророчества, намертво связанные между собой. И по мелочи – работа с темными силами, которые порой начинают слишком нагло поднимать голову. Но смерть не значит, что вороны несут ее кому-то. Хотя бывало всякое, как в последние ночи. Чем я занимался до сих пор? Ночами слушал город… – Он помолчал и снова начал рассказывать: – Никто никогда не задумывался, как умирают порой одинокие люди в своих домах? Эта смерть тихая и горестная, потому что за мертвыми приходят только тогда, когда от гниющего тела начинает исходить смрад. А иной раз приходят, когда тела ссыхаются… А души, не отпетые, мыкаются и плачут над ними… Я слушаю город и иду туда, где отлетает одинокая душа, но остается на невидимой другим тончайшей привязи с телом. Я захожу в квартиру и проверяю, в самом ли деле человек одинок. А потом звоню тем, кто должен забрать и похоронить тело в течение трех дней. Иногда удается предотвратить смерть – это происходит, когда я улавливаю тонкое, еле слышное сотрясение пространства и понимаю, что вот-вот произойдет непоправимое. Можно и вообще предупредить смерть, но это бывает очень редко…
– Что ты сказал?! – вдруг вскинулся, не оглядываясь на него, Александр Михайлович. – Можно предотвратить? Можно уберечь от смерти?
– Можно, – спокойно подтвердил ворон. – Но это случаи… механические. Можно прийти вовремя – и отговорить от самоубийства. Можно прийти и оттащить человека, который вот-вот перейдет дорогу – одновременно с машиной, которая внезапно рванет на скорости и может сбить его. Такие случаи часто бывают. А что? У тебя были предвидения или предчувствия?
Младшие будто затаились на заднем сиденье, жадно вслушиваясь в их разговор. Но Александр Михайлович молчал, хотя его учащенное дыхание было слышно отчетливо.
– Несколько лет назад я служил по контракту, – негромко сказал он. – Побывал много где… Сейчас-то у меня жизнь мирная. Работаю бригадиром слесарей по газовому оборудованию. А вот когда служил – всякое бывало. Сны уже тогда были. Ну, что вороном летал. Только пару раз случалось – видел во сне, кто из наших ребят погибнет в операциях, которые предстояли. Во сне это было… было так: вороном спускался к убитому и смотрел ему в лицо… Сначала посчитал глупым такие пророчества. А потом, как погибли те двое, которых видел во сне, стал приглядывать за теми, кто… – Он осекся. – Пробовал отвести от них беду. Даже пытался разговаривать с ними, чтобы сами поостереглись. И только однажды получилось одного из беды вытащить… Сейчас, пока живу в городе, такого почти и не видел. Впрочем, вру. Приснился дед однажды. Со стороны отца. Он как раз один жил. Наутро рванул к нему. Опоздал.
После такого откровения в машине надолго затихли. Дорога мчалась под колеса машины, переливаясь темно-желтыми огнями редких фонарей…
– Данияр, а почему мы только сейчас… – начал Митя и замолчал, видимо не зная, как объяснить то, что пришло в голову. И наконец нашелся. – Ну, это… Если мы, я и Александр Михайлович, – вороны, почему нас искали только-только? Почему не раньше?
– Ворон открывается не сразу, – ответил Данияр. – Способности могут просыпаться, а потом снова заглохнуть – и надолго. Вас начали искать сейчас, потому что вороны в вас проснулись окончательно.
– Поэтому все такие разновозрастные, – задумчиво подытожил Александр Михайлович и вздохнул. – Хотя я хотел бы пораньше узнать обо всем.
– Подожди, Данияр, – чем-то озадаченная, вступила в разговор Руся. – Получается, в последние сутки ты не слушаешь город? Потому что нами занимаешься? А если в это время… Ну, если кто-то умер и лежит в своей квартире? – Голос у нее дрогнул.
– Трое суток, – напомнил Данияр. – У меня еще есть время. Но – да. Город у нас большой. И после того, как пришлось заниматься упырями и воронами-новичками, мне предстоит работа в следующие ночи – объезжать нужные дома и проверять их.
– Подожди-ка, – забеспокоился теперь и Митя, – это что же? Ты ездишь по городу, тратишь свои кровные, чтобы?..
– Работа такая, – заметил ворон и чуть усмехнулся.
– А как впишемся во все это мы? – спросил Александр Михайлович.
– Вы можете и не вписываться, – сказал Данияр. – Воронами никто не заставляет быть. Если не использовать полностью пробудившиеся способности девять дней, они постепенно засыпают – и уже навсегда.
– Я не хочу! – возмущенно сказал Митя и поправился: – Не хочу, чтобы они засыпали!
Не обращая внимания на его слова, Данияр закончил:
