– Сама ты прислуга! – вырвалось у возмущенного Мити. – У этих, у алконостов!
– Ты!.. – взвилась девушка-ворон.
Она, чуть не заикаясь со злости, пыталась найти слова и ответить что-то агрессивное парнишке-ворону. Руся подумала: «А ведь Митя-то прав насчет тебя!», – хотела ее успокоить, но не успела и слова сказать: в комнату вошли мужчины.
– Карина, как ты себя чувствуешь? – сразу спросил Данияр, с тревогой глядя на воронушку. – Голова кружится?
– Нет! – буркнула та, смотря на всех исподлобья.
– Руся, пойдем, без тебя никак, – хмуро сказал Александр Михайлович. – Поговорим с зеркальником. Может, он видел, кто был у почтовых ящиков.
– А что там? – примирительно улыбнувшись Мите от двери комнаты и выходя в прихожую, спросила Руся.
– Кто-то подложил в мой ящик бумаги Всеволода.
Только сейчас Руся заметила в руках Данияра пачку бумаг. Александр Михайлович заглянул в комнату, кивнул удивленной, как мельком заметила Руся, Карине и тоже вышел из квартиры. Руся недоумевала: а он-то почему не остался? Но вспомнила: во-первых, ему надо сторожить посредницу – мало ли. Во-вторых, он до сих пор с детским восторгом воспринимает появление нечистиков, хотя и старается спрятать свои чувства и уже не один раз видел и зеркальника, и барабашек… Митя, наверное, обиделся, что ему приходится сидеть с Кариной. Ничего, как только зеркальник покажет, кто принес бумаги, Руся уведет парнишку-ворона на балкон, и они поболтают с барабашками – те знают множество интереснейших (и абсолютно ненужных взрослым воронам) историй про жителей дома.
Александр Михайлович побежал по лестнице быстрей всех, а Руся вздохнула: жаль, бабулин дом старенький и всего лишь в пять этажей! Был бы лифт – насколько легче было бы и с перемещением воронушки, и с перебежками… А потом она подумала: «Может, не надо было оставлять Митю с Кариной наедине? Переругаются еще без нас…»
Подъезд ночью привычно для ночных путешественников был не похож на дневной: мало того что пустынный, так еще и погруженный в тишину. Чаще за окнами проедет машина, чем из чьей-нибудь квартиры донесется какой-нибудь звук.
Зато какое удовольствие – бежать по лестницам, поглядывая на стены и потолок, где бесшумно топочет следом за людьми целое стадо барабашек!.. Руся чуть не задела паука, спускавшегося на длинной нити над лестницей. Пауку повезло: при виде мчавшихся барабашек он мгновенно взвился к потолку… И что-то Русе вдруг показалось, что не паук то был, а кто-то иной – из нечистиков. Только вот рассмотреть его хорошенько уже не удалось.
На повороте от одной лестницы к другой Данияр, наверное, взглянул на нее, потому что негромко, точно боясь разбудить подъезд, спросил:
– Чему ты улыбаешься?
Руся непроизвольно издала почти беззвучный смешок, вспомнив:
– Не передрались бы они там в квартире, Митя с Кариной.
– С чего бы это?
– Карина думает, что я в твоей квартире хозяйством занимаюсь. Ну, помощницей по дому. Я-то ей не сказала, что я посредница. А она сразу на меня стала смотреть вот так: фи! А Митя за меня обиделся.
Руся снова хихикнула. Никогда не думала, что возможность прятать свое истинное лицо может приносить удовольствие! Ты считаешь, я всего лишь мелочь пузатая, но я-то про себя знаю, что я – ух какая!.. Почти игра. В маски.
– А тебе это нравится? – спросил Данияр.
Ответить не успела – добежали до площадки с почтовыми ящиками. И девушка опять смешливо скривила рот: хорошо, что ночь уже глубокая, а то бы жильцы глаза на них таращили: чего, мол, разбегались то туда, то сюда? А еще мелькнула мысль: будут ли узнавать алконосты, за что убили того мужчину из богатого дома? Жаль, что из-за временно́го заклятия и из-за Карины пришлось быстро оттуда сматываться. А еще интересно, позовут ли алконосты ее, Русю, чтобы допросить нечистиков, которые в том доме обитают? И можно ли уже завтра, например, входить в тот дом?
Между стенами с рядами вертикальных почтовых ящиков – окно с высоким подоконником. Мужчины одновременно протянули к девушке руки – и этот нетерпеливый жест вызвал их дружный смех. Вот как хотелось побыстрей узнать, кто принес бумаги Всеволода! Все еще смеясь, Александр Михайлович кивнул Данияру – и тот легко подсадил Русю на подоконник.
Мужчины отошли, а девушка, прежде чем звать зеркальника, поняла, что не только ею владеет какое-то необычное возбуждение. Они все, включая Митю, с нетерпением ждут разгадки хотя бы одной тайны.
Ищущим взглядом обвела углы под потолком – и представила полупрозрачную, раскоряченную тень.
Барабашки, толпами следовавшие за посредницей по стенам и потолкам, от окна отхлынули волной, едва потолок дрогнул и из глубоких теней на нем отделилась тень более отчетливых очертаний… Как только тень вплыла в угол подоконника и протянула конечность к посреднице, Руся поспешно задала заранее сформулированный вопрос. А зеркальник буквально сразу передал ей образ виденного.
