У меня были угрызения совести, что не настоял, не вывез Лале и Захру из Вавилона. Оказалось, что зря переживал. В Новом городе погромов не было. Не тронули даже семьи чистокровных персов, живших там со времен независимости Вавилона. Новый город жил на другом берегу во всех смыслах слова. Зато Дарабу его упрямство стоило жизни. Вместе с ним погибла и вся семья. Моя дочь и ее четверо детей не пострадали, пересидев тяжелые времена в дом моей жены Инаэсагилирамат. Теперь Анахита богатая вдова. К приданному, полученному от меня, добавились три поля и две ткацкие мастерские, принадлежавшие мужу, погибшему в схватке с бунтовщиками, и дом и большой гранатовый сад, конфискованные у бунтовщиков, которые подарил шахиншах Дарайвауш, компенсируя смерть кормильца. Имущество шурина — то, что не разграбили — перешло к матери Захре, а потом достанется Лале, которая в свою очередь поделит между сыном и Анахитой, отдав последней не более трети. Инаэсагилирамат и Набушумукина, как я и предполагал, погромы не затронули. Более того, сын разжился кое-каким имуществом убитых персов. Я не стал выяснять, как он умудрился сделать это. Хватает других грустных мыслей.
76
По моему совету шахиншах Дарайвауш вместе с одной байварабам остался в Вавилоне до праздника нового года Хагмук и поучаствовал в церемонии принятия власти, титула шарра от бога Мардука, он же Бел, собираясь больше не появляться в городе. Остальные три байварабам отправились гасить мятежи. Мидийская под командованием Видарны пошагала разбираться с самозванцем Фраватишем. Я собирался уклониться от ответственной обязанности. Меня даже слушать не стали. Более того, Видарна назначил меня в первую очередь, как свата, и уже во вторую, как опытного воина, кем-то типа начальника штаба. Такой должности пока что нет, но обязанности у меня именно штабные: разведка местоположения и количества и качества войск противника, связь с шахиншахом и командирами байварабам, действующими в соседних провинциях, подготовка и обеспечение наших подразделений, контроль за снабжением. Командование хазарабам я передал сыну Дарайваушу, а его пасчахазарапатишей стал Белубаллит. Собственно, из-за них я и не упрямился, приняв предложение отправиться на войну с восставшими. Помогу сыновьям сделать военную карьеру.
Войско Фраватиша, тысяч двенадцать воинов, мы встретили в середине месяца тебету (декабрь-январь) в долине у высокой горы с заснеженной вершиной неподалеку от города Маруш, что километрах в ста от Экбатаны. Основу его составляло крестьянское ополчение, плохо защищенное и вооруженное. Только в первой шеренге фаланги стояли через одного-двух воины в пластинчатых доспехах. Они растянулись во всю ширину долины, крайние даже поднялись на склоны гор, чтобы мы не смогли ударить с флангов, за которыми разместилась конница, всего сотен восемь. Нас было примерно на четверть меньше, зато все прекрасно оснащены и с боевым опытом, приобретенным, как минимум, в двух сражениях на территории Вавилонии.
Мы и пошли в атаку первыми под барабанный бой, который отбивал ритм. Ходить в ногу аборигены пока не приучены, но подстраивались под удары колотушек, припечатывая к светло-коричневой, каменистой земле, кто левую ногу, кто правую. Конница двигалась на флангах узкими колоннами, потому что решили не углублять фалангу. Наша тяжелая пехота на голову выше вражеской. Лучники шли сзади, чтобы, когда начнется рукопашный бой, обстреливать врагов по навесной траектории.
На этот раз я наблюдал за происходящим с легкой колесницы, стоявшей рядом с другой, на которой был Видарна. К борту моей привязан Буцефал. Собираюсь поучаствовать в сражении, когда наша конница пойдет в атаку. Сперва все шло строго по нашему плану. Фаланга неторопливо, чтобы не устать раньше времени, шагала навстречу врагу, который ждал на месте. Когда между армиями оставалось метров четыреста, у повстанцев не выдержали нервы. Непрофессиональные воины без приказа с криками, ревом ломанулись навстречу нашей фаланге. Более того, не решаясь сражаться с всадниками или давая возможность своим поучаствовать в бою, сместили фланги ближе к центру. Вот тут-то уже наша конница без приказа рванула в атаку, растекаясь вширь. Передние налетели на вражеских всадников, а середина и задние ударили во фланги пехоте, быстро сминая ее.
Крестьянское ополчение сломалось минут через десять, когда увидело, как удирает их предводитель с уцелевшими всадниками. Кто поумнее, рванул вверх по склонам гор. Задние побежали к городу Маруш, преследуемые конницей, а остальные падали ниц и орали, что сдаются. Я даже не стал отвязывать Буцефала.
— Какой шах, такое и войско! — бросил я иронично Видарне.
— Я передам твои слова шахиншаху! — скаля в улыбке крупные, лошадиные зубы, пожелтевшие, но все здоровые, пообещал сват.
