Вавилон — такая же большая деревня, как Москва двадцать первого века, только без смартфонов. При этом скорость распространения слухов даже выше. Может быть, потому, что людей меньше и общаются чаще. Как только Табия и Хашдая начали обдирать стену во дворе дома купца Мардукшумибни, чтобы сцепление штукатурки с камнем было лучше, по всему городу разнесся слух, что можно заказать фреску любого размера и с любой темой, но некоторые стоят дороже. И посыпались заказы. Поскольку между нанесением слоев штукатурки продолжительные паузы, пока предыдущий не высохнет, мы брали в работу сразу несколько заказов. Я договаривался о цене, получал аванс в две трети от всей суммы. После чего приводил художника Думмука, который выслушивал пожелания заказчика, делал эскиз на папирусе, который утверждался личной печатью, чтобы потом не было недоразумений. Дальше за дело брались Табия, Хашдая и Дараб, помогавший им в меру сил и осваивавший полезное ремесло. Когда доходило до последнего лицевого слоя, опять включался Думмук. По окончанию проекта художник получал по шиклу за каждый рабочий день, полный или нет, а штукатурщики по полтора, но за каждый сданный объект. За месяц набегало не менее четырех выполненных заказов, так что все были довольны или почти.
Я объяснил художнику, что такое перспектива, показал на примере с богом Шамашу, как сделать так, чтобы казался находящимся в глубине фрески, за много метров от ее нижнего края. Для этого к нему, расположенному в центре, шла сужающаяся темно-синяя дорога. По бокам от нее и вокруг бога краска светлела к краям. В итоге казалось, что Шамашу идет к зрителю по водной глади, аки посуху, из глубины фрески. Посоветовал жене купца Мардукшумибни, дородной женщине, неторопливой и немногословной, чтобы никому не показывала неделю, пока изображение не высохнет. Пообещала так и сделать. Не думаю, что четко блюла договоренность, наверное, делала исключение подругам и родственникам, но, когда через неделю пришел я со своими работниками посмотреть результат, а вместе с нами ввалились соседи и набежавшие со всего Нового города зеваки, даже я удивился, до чего хорошо получилось. Представляю, что случилось бы с археологами, если бы нашли ее. Сколько бы новых диссертаций о художественных достижениях вавилонян было бы написано! А сколько предыдущих было бы опровергнуто!
Вавилоняне, никогда не видевшие ничего подобного, ахнули дружно и громко. Почти все подходили к фреске и трогали ее руками, убеждаясь, что она плоская. После чего, не приходя в сознание, делали вывод, что мы каким-то колдовским образом, не побоявшись божьей кары, умудрились затолкать Шамашу внутрь стены и закрыли проем прозрачным стеклом.
С этого дня мой дом со сравнительно скромными фресками оставили в покое, а объектом паломничества стало жилище купца Мардукшумибни. Он, вернувшись домой из Суз, тоже ахнул и привез мне двумя ходками на муле пять билту каолина. Теперь у меня долго не будет нужды в деньгах. Прикинул, что выгоднее и спокойнее было бы изготовить из него ультрамарин и продать красильщикам тканей, потому что шел на вес золота в прямом смысле слова, но решил продолжить заниматься творчеством. Есть неподдающееся определению и логическому объяснению очарование в создании произведений искусства, хотя мое участие в этом процессе сводилось исключительно к организации процесса и обеспечении его материалами.
Как только пошли деньги, я купил молодого мула, чтобы возил наши материалы на объекты, и большой дом в пригороде, переселил туда Хашдаю с семьей. Сделал там склад для песка, кирпичной крошки, дров и соорудил во дворе печь для обжига известняков, получения негашеной извести, которая нам требовалась в большом количестве. С вечера муж готовил сырье, утром растапливал печь, а потом жена подкидывала дрова и, когда температура становилась высокой, закладывала молотый мел или известняк. За это они были освобождены от платы за жилье. Для семьи деревенских халдеев, перебравшихся в Вавилон и несколько лет прозябавших на птичьих правах, перебиваясь случайными заработками, они теперь обитали в приличном доме и имели очень хороший и, главное, постоянный доход.
Заказов стало слишком много, поэтому я повысил расценки сперва в полтора раза, а потом и в два, параллельно увеличив во столько же зарплату работников. Мы всей фирмой стали стремительно богатеть. Я предупреждал Табию, Хашдаю и Думмука, чтобы никому не рассказывали о материалах, которые мы используем, и технике работ, но через три с половиной месяца у нас появились конкуренты. Это должно было случиться рано или поздно, потому что бизнес оказался очень прибыльным. То ли кто-то из моих работников проболтался, то ли сами сообразили, проследив за ними. Видимо, выведали не всё и красок хороших не имели, потому что получалось у них неважно, с нашими фресками не сравнить. В итоге каждая фирма заняла свою нишу. Мы выполняли заказы богачей, готовых заплатить за высокое качество, а конкуренты делали тяп-ляп и дешево — Микеланджело для бедных.
13
