— Был знаком с этим шакканакку Вавилона, — как бы в шутку ответил я.
— С тех пор, как мы познакомились, меня не покидает чувство, что ты не тот, за кого себя выдаешь. Я все больше убеждаюсь, что ты не разорившийся купец, а человек из очень знатной семьи, получивший хорошее воспитание и образование, но волею случая оказавшийся на самом низу, — произнесла она, повернувшись ко мне боком и подперев голову кулачком, чтобы лучше видеть мое лицо.
Там, где ум у мужчины, у женщины интуиция. Думают мужчины тем, что ниже пояса, поэтому интуиция срабатывает быстрее и надежнее, чем логические выкладки, всякие там методы дедукции, но даже самая обостренная не переварит то, что я прибыл сюда из двадцать первого века, не говоря уже о том, что шляюсь по эпохам шестую сотню лет. Романов о попаданцах сейчас нет. Вообще никаких, только мифы о Гильгамеше, шумерском Мюнхгаузене.
— Я тот, кто сейчас есть. В прошлое возврата нет, поэтому вычеркнул его из своей жизни, даже говорить о нем не хочу, — категоричным тоном заявил я.
— Ладно, не буду, — тут же согласилась Ина, хотя, как догадываюсь, узнать мое прошлое было для нее самым важным, иначе разлука будет неполной.
Проводив ее, я отправился в свой новый дом. Там художник Думмук с двумя помощниками заканчивал роспись стены напротив входа. Начали они с боковых, наловчились и перешли к главной. Наносили на часть стены слой влажной штукатурки и, пока она не высохла, Думмук рисовал контур животного или цветка и начинал прорабатывать детали, а помощники быстро закрашивали большими кистями фон синей краской. Уже были готовы глаза с неуловимым, как бы размытым, контуром женского лица, которые плыли в небе над золотистым львом, шагающим направо, по бокам от которого лежали лук и колчан с пучком стрел. Художник дорисовывал красные оперения на них. Где он такие видел, не знаю, но смотрятся красиво и потому логично. Помощники ждали, когда он закончит.
— Что делать остатками теста и раствора? — спросил Хашдая.
— Отнесите наверх в кладовую, где остальное сырье, — приказал я. — Может, еще что-нибудь надумаю украсить.
Думмук разобрался со стрелами, отошел от стены, полюбовался своим творением, взял другую кисть и подправил правую заднюю лапу льва, опять отошел.
— Хватит! — весело остановил я. — Иначе никогда не закончишь!
— До вечера еще долго, так что я должен работать, — сказал он.
Наверное, боится, что заплачу меньше за неполный рабочий день. Хотя дело могло быть не только и не столько в этом, а в желании заниматься творчеством. Я дал Думмуку возможность самореализоваться в том, что ему нравится, а это для мужчины самое главное.
— Тогда продолжай доводить до совершенства, а мы сходим за мебелью, — разрешил я.
В столярной мастерской неподалеку мы забрали широкую двуспальную кровать с деревянной рамой и сеткой из лозы, стол, четыре табурета с мягкими сиденьями из овчины, стойку-вешалку с рогами для одежды, комод. Последние два предмета были в диковинку для аборигенов. Затем из другой принесли перину и две прямоугольные подушки, которые тоже непривычны вавилонянам, потому что спят на валиках. Из третьей — льняные простыни, хлопковые полотенца и шерстяные одеяла. Из четвертой — посуду. Сегодня Хашдая с женой последний раз ночуют в моем доме в комнатах для рабов. Завтра в него перееду я, а они — в дом, который я снимал у купца Мардукшумибни. Я оплатил до конца месяца, так что почти три недели поживут там на халяву, а дальше, как решат. Немного денег у меня они подзаработали, на первое время должно хватить.
10
Я шел на невольничий рынок у ворот богини Иштар с мыслью купить кого угодно. Не столько для обслуживания себя, сколько для охраны дома. Кто-нибудь обязательно должен в нем находиться. Это тоже не гарантирует, что не ограбят, но шансы сильно уменьшаются. В нашем квартале все друг друга знают, незаметно такое не провернешь, а городская стража работает, судя по тому, что возле ворот Шамашу каждую неделю кого-нибудь сажают на кол или подвешивают вниз головой, чтобы подсохло тело с содранной кожей. Да и безруких хватает. Так наказывают за первые две мелкие кражи, после чего воровать перестают по техническим причинам. В этот день было хорошее пополнение товара. Цены на рабов стремительно полетели вниз, поэтому было много покупателей.
Как мне сказали, прибыла флотилия рабовладельцев из Мидии, которая сейчас воюет с Парсуашей, своей взбунтовавшейся провинцией, расположенной в южной части царства на восточном берегу Персидского залива, который, как догадываюсь, получит название в честь нее. Это туда я плавал из Гуабы, скупал у рыбаков жемчуг.
