Прошли небольшие дожди, и ячмень дал хорошие всходы. Температура воздуха всего на пару дней опускалась малость ниже нуля. Снега не было вовсе. Теперь я не сомневался, что зимы стали теплее. Значит, скоро сюда припрутся кочевники-семиты. Правда, непонятно было, откуда они возьмутся. Северная часть Аравийского полуострова теперь принадлежит Вавилонскому царству, и именно там, в оазисе Тейма, находится Набунаид, нынешний правитель Вавилонии, вместе с большей частью своей армии. Он построил дворец и зажил в свое удовольствие, передав управление Вавилоном приемному сыну и соправителю Белшаррушуру, который войдет в Библию под именем Валтасар.
Аддагуппи, мать Набунаида, была дочерью Ашшурбанапала, последнего великого шарра Ассирии. Уже при нем империя распалась на три части: одной правил отец, в двух других — его сыновья. В конце концов, это привело к падению Ниневии, и власть перешла к Вавилону. В прошлую эпоху я сравнивал нынешнюю столицу империи с сумасбродной женой, которая готова на все, лишь бы одолеть мужа, сломать его. Она нашла двух помощников — скифов и мидян — и с их помощью добилась своего. Ассирия — муж — исчезла. Вся власть перешла к жене. Вот тут-то она и поняла, что натворила. Теперь некому ее защищать. Все враги мужа перешли к ней по наследству. У нее нашелся толковый сын Набукудурриушур (Навуходоносор Второй), который, пользуясь наработками ассирийцев, их армией, восстановил власть над империей. Затем началась чехарда с правителями. За шесть лет поменялись три, причем последний правил всего два месяца. Элита Вавилона, делившаяся на старовавилонскую, которой принадлежала жреческо-административная власть, и халдейскую, военную, собралась, подумала и отдала трон компромиссному кандидату — шестидесятидвухлетнему Набунаиду, наследнику Ашшурбанапала. Он согласился, женился на Нейтикерт, египетской принцессе, последней жене Навуходоносора Второго, усыновил Белшаррушура (Валтасара), их сына, и показал себя толковым полководцем, расправившись с мятежными провинциями, которые решили воспользоваться неразберихой в Вавилоне. Укрепившись, начал возвеличивать бога Сина, главного у ассирийцев в последний период империи. Это не понравилось жреческой верхушке Вавилона. Его решили сместить. Мать, которая до сих пор жива, несмотря на то, что ей уже под сотню лет, подсказала ему прекрасный вариант, как избежать этого. Набунаид удалился в оазис Тейма в северной части Аравийского полуострова, а исполняющим обязанности правителя столицы назначил своего наследника Белшаррушура, за которого горой стояли военные-халдеи.
Вавилон, выражаясь научно — аристократическая республика с ежегодно избираемым правителем. Происходило это в первый день нисану (март-апрель) первого месяца лунного календаря. Праздник нового года назывался Хамгук. Из Барсиппы привозили в Вавилон по каналу на священной лодке позолоченную статую бога Набу, выгружали у ворот бога Урашу и торжественно по улице бога Набу относили в храм Эсагилу, жилище бога Мардука, сыном которого он являлся. Туда приходил действующий царь, совершал обряды и слагал полномочия. Если жрецы позволяли, он брал руку бога Мардука в присутствии бога Набу — и становился шарром еще на один год. В короткий момент безвластия жрецы могли отдать власть другому претенденту. Чтобы процедура свершилась, нужно было присутствие двух этих богов и действующего правителя, который обязан сложить полномочия, иначе их нельзя никому передать. Если он был в военном походе, то процедура переносилась на следующий год. Исключением был только случай смерти. Тогда в храм Эсагилу приходил тот, кого выберут жрецы, а на самом деле элита города, и получал власть. Набунаид был жив и на Хамгук не являлся. Сместить его нельзя, иначе нарушится многовековая традиция, что недопустимо ни в коем случае. Так Вавилон и жил последние годы при шарре и одновременно без него, что создавало проблемы с летоисчислением. Каждый год назывался в честь правящего шарра: первый такого-то, второй его же или первый другого… Поскольку никого не выбрали, непонятно какую дату ставить в договорах, которые заключались каждый день. Исхитрялись, кто как умел, но большинство писало, что это такой-то год после третьего года шарра Набунаида.
19
Незадолго до Хамгука, когда я уже подсчитывал, сколько ячменя соберу с поля и заработаю денег, а получалась довольно интересная сумма, ко мне заявились Набуэтиру и Бэлэтиру. Оба казались смущенными, как коты, попавшиеся в тот момент, когда стащили со стола колбасу хозяина.
Один из них, не знаю, кто, потому что похожи, как две капли воды, сообщил:
— Тут такая ситуация получилась. Поле, которое ты забрал у нас, было раньше отдано в залог другому человеку по имени Нурсин за двадцать шиклу. Тебе придется отдать ему, — и протянул мне глиняную табличку.
