Улицы и переулки в Вавилоне общие, а тупики — частная собственность, потому что образовывались при делении наследства. Так вот мне принадлежала левая половина прохода от нашей улицы до тыльной стороны дома, выходящего на другую, а правая — моему соседу напротив. Не знаю, из-за чего предыдущий владелец поссорился с ним, но каждый перемещался только по своей. Это не создавало проблем для пешеходов, а вот подвезти товары на арбе, не нарушив границу, не получалось, поэтому оставляли ее на улице и переносили на себе. Я сказал новому соседу, что может пользовать моей половиной тупика. Он подумал и через день разрешил пользоваться своей. Жду, когда поссоримся, чтобы узнать причину предыдущего разлада.
Нанятые мной рабочие соединили дворы проходом через кладовую в правом крыле, которая выходила в жилое помещение в левом купленного дома. После чего там начался капитальный ремонт с сооружения большого винного погреба с каменными полками в три яруса для кувшинов и обычного для хранения продуктов, которые любят темные прохладные помещения. Рядом были вырыты и цементированы три вместительных зерновых ямы. Параллельно шло переоборудование помещений под конюшню на шесть стойл и свинарника на пять голов — хряка и четырех самок — с отдельным отсеком для свиноматок. Затем в купленный дом переселились Захру, Дараба и Клио и были перемещены кухня, мельница и горн и перенесли запасы технического сырья, кормов для животных и продуктов для людей. В старом доме, в котором стало больше жилых помещений, в том числе кабинет с застекленным окном, хранились только ценные вещи, фрукты и бахчевые. В нем сразу стало тихо и спокойно. Жена с детьми и рабы Нупта и Шапикальби пропадали в новом с утра до вечера, приходя только ночевать.
Вскоре решилась еще одна проблема. Рядом с моим виноградником продавали два порядком засоленных поля, расположенных ближе к каналу. Первое было площадью семь с половиной ику (две целые и шестьдесят пять сотых гектара), второе — три с двумя третями ику (одна целая и почти треть гектара). С обоих собрали в этом году чуть более двух с половиной тонн ячменя, то есть около шести центнеров с гектара. Хорошо, что год голодный, цены на зерно высокие, заработали прилично, однако летом оставили отдыхать, потому что сомневались, что отобьются расходы на семена и вспашку.
Как-то я наведался на виноградник проследить, как собирают урожай лука в междурядьях. Уродился он хорошо, хотя не рекордно. Моей семье на год хватит и даже останется на продажу. Тут ко мне и подвалил хозяин ближнего поля, мужик туповатого вида, какой бывает у беспросветных трудоголиков, которым лень придумать какую-нибудь рацуху, облегчающую жизнь. Мы с ним познакомились в прошлом году, когда вдвоем выступили против хозяина второго поля, который вдруг решил, что мы должны платить ему за арык. Наверное, он бы развел трудоголика, но нарвался на меня. Я ему четко объяснил, что уровень воды в арыке настолько высок, что человек его размера утонет в нем запросто. После чего этот крученый тип резво подружился со своим бывшим врагом и попробовал настропалить на меня. За это его кто-то сильно избил на выходе из кабака. Драчливых негодяев, готовых отмудохать кого угодно за чашку сикеры, сейчас хватает. Лучше не шляться ночью по улицам.
— Мы хотим поля свои продать. Купишь? — без предисловий предложил трудоголик.
— Сейчас цены низкие. Подожди до следующего года. Больше заплатят, — посоветовал я.
— Пока ждать будем, с голоду помрем. Я решил вернуться в Гузану. Там земля щедрее, — сказал он.
— Да, там климат холоднее, дождей больше. Два урожая в год — запросто, — согласился я и предложил: — Недавно тут неподалеку поле продали, как у тебя, по шесть шиклу за ику. Если согласны на такую цену, куплю оба.
— Мы знаем. За столько и собирались продать, — выдал он по простоте душевной их общий план с крученым, который побоялся вести со мной переговоры.
Я привлек к этой сделке писца из судебного двора. За один шиклу он проверил, не находятся ли поля в закладе, после чего составил два договора. В общем, отработал, как нотариус из будущего, но за более скромное вознаграждение. В итоге я «прирос» еще на почти четыре гектара пашни. Впрочем, как поле, меня интересовало только меньшее. Люцерну можно выращивать не более пяти лет подряд. Потом надо поменять культуру, а сено мне нужно каждый год и много. Вот и решил получать кормовую траву то на одном, то на другом. Большее поле перепрофилирую под виноградник, чтобы в Вавилоне наконец-то появилось хорошее вино в товарном количестве.
