— Доходное место? — поинтересовался я, потому что еще ни одному правителю империи не удалось справиться с поборами на входе в город.
— Не очень, — признался мой бывший командир. — Рядом ворота богини Иштар. Все стараются через них зайти.
Как догадываюсь, там обдирают меньше, берут на обороте.
Трехэтажный дом Набуаххеиддина занимал целый квартал в восточной части города на улице бога Мардука. Точнее, вавилонский север (ильта-ну) соответствовал будущему северо-северо-западу, юг (шуту) — юго-юго-востоку, запад (амурру) — юго-западу-западу, а восток (шаду) — северо-востоку-востоку. На входе два охранника играли в кости трехгранными пирамидками под щелбаны. Когда мы зашли, один как раз огребал. Моего спутника они знали, поэтому пропустили без вопросов и проверки. У многих богачей могут обыскать перед тем, как впустить в дом. Оружие, включая длинный нож, и даже посох надо сдавать охране. Внутри четыре двора: ближние меньше, дальние больше. Набуаххеиддин жил в корпусе, разделявшем последние, в которых были сады с большими прудами. По воде между круглыми листьями кувшинок плавали маленькие уточки неизвестной мне породы с белой головой и передней частью шеи, спиной цвета зеленый металлик и красновато-коричневыми перьями на брюхе. Людей не боялись и не пробовали улететь. Возможно, маховые крылья подрезаны.
Хозяин принял нас в помещении, расположенном в глубине первого этажа и освещенном единственной масляной лампой с надраенным бронзовым отражателем, которая давала света, как три таких без него. Там было намного прохладнее, чем на улице, и мое тело сразу покрылось потом. Набуаххеиддин, облаченный лишь в голубую тунику из льна, сидел на низком широком кресле, опустив ноги в бронзовый таз с водой. Их мыла смазливенькая юная рабыня, тонкая и гибкая. Я сразу представил ее в постели с тучным стариком. Контрастное зрелище.
— Я так и подумал, что это ты, — произнес Набуаххеиддин после обмена приветствиями. — Никто другой не смог бы так быстро разбогатеть, не взяв у меня кредит.
После чего показал нам жестами на два табурета с мягкими темно-синими подушками: присаживайтесь.
— Надеюсь, ты позвал меня не для того, чтобы похвалить? — шутливо поинтересовался я.
— И для этого тоже, — улыбнувшись, произнес он и легонько шлепнул рабыню по темечку: «Свали». Когда она торопливо покинула помещение, продолжил: — Белшун сказал, что у тебя хорошие отношения с умманманда («орды неизвестно откуда»).
Так вавилоняне называют все, по их мнению, дикие народы, включая мидийцев и персов.
— Я воевал на их стороне. Один раз пообщался с правителем Курушем, — сообщил я,
— Что скажешь о нем? — полюбопытствовал Набуаххеиддин.
— Некультурен, необразован, неприхотлив и ненастойчив, но последнее компенсируется волевыми советниками, которыми окружил себя, — коротко охарактеризовал я правителя Мидийской империи.
— Как ты думаешь, с ним и его советниками можно договориться? — задал вопрос хозяин дома.
— Если интересы будут совпадать, то запросто, — ответил я.
— Он сдержит слово? — спросил Набуаххеиддин.
— Скорее да, чем нет, — произнес я. — Его, как догадываюсь, не интересуют богатство, власть. Всего этого у него уже больше, чем нужно. Он идет на поводу у своих советников, которым всё мало, никак не утолят свою жадность.
— Ее никто не может утолить, — ухмыльнувшись, изрек он.
— Не соглашусь с тобой, — выпендрился я.
— Мы с тобой исключение! — улыбнувшись радостно, выпендрился и он и поинтересовался: — Как Куруш относится к чужим богам?
— Ему без разницы, кто, кому и как поклоняется, лишь бы исправно платили дань и не бунтовали. После того, как его изберут шарром Вавилонии, Куруш уедет в свою Парсуашу и забудет, где мы находимся, — заверил я, поняв, зачем мой собеседник завел этот разговор.
— Нам нужен человек, который сообщил бы Курушу, что граждане Вавилона готовы перейти под его руку, избрать своим правителем. Мы впустим его в город при условии, что не будет грабежей и убийств, кроме Набунаида, Белшаррушура и их сторонников, — тихо молвил хозяин дома.
Насколько я знаю, Белшаррушур подружился с Набуаххеиддином еще в те времена, когда был всего лишь одним из претендентов на престол, причем не первым в очереди. Потом он неожиданно возвысился, и друг, благодаря этому, стремительно разбогател. Видимо, дружбе пришел конец, потому что успешный бизнес не терпит ничего личного.
— Он у вас есть, — так же тихо произнес я.
У меня свои счеты с Белшаррушуром.
48
Родным я сказал, что отправляюсь в Дамаск за нужными мне рудами, и даже проехал вместе с купеческим караваном до Сиппара. Там присоединился к другому, идущему через Акшак в Ашшур. По пути нам часто встречались люди, уходившие вглубь империи, спасаясь от мидийской армии, которая, по их словам, была уже на правом берегу реки Тигр. Где находится халдейская армия во главе в Набунаидом, понятия не имели.
