— Уверен, — сказал я. — Вавилоняне ненавидят Набунаида за то, что попробовал навязать им других богов. Почти все, кто поддерживает его, ушли с ним. Если ты не повторишь его ошибку, они станут твоими верными подданными.
Не стал ему говорить, что верный вавилонянин — это оксюморон. Со временем сам узнает.
— Ладно, сегодня на пиру обсудим этот вопрос, а завтра примем решение, — согласился Куруш.
Персы важные планы обсуждают дважды, пьяными и трезвыми. Если в обоих состояниях получает одобрение, принимают. Русские в этом отношении действуют оперативнее. Да и какие могут быть осуждения с жуткого бодуна⁈
49
Навуходоносор Второй много чего успел построить. Деньги на это награбил во время бесчисленных войн. Одним из таких сооружений была так называемая Мидийская стена. Ее возвели в том месте, где минимальное расстояние между реками Тигр и Евфрат. Это высоченный вал, поверх которого стена из камня-сырца. Общая длина около десяти беру (сто восемь километров). Возле каналов, которые делят ее на отрезки и возле которых проложены дороги для наземного транспорта, сооружены небольшие крепости. По идее должна защищать от вторжений кочевников, точнее, на какое-то время задержать их, пока соберется и подойдет армия из Вавилона.
Байварабам под командованием Угбару, в котором около семи с половиной тысяч воинов, обогнул Мидийскую стену с севера и, так сказать, вышел на оперативный простор. Остановить нас некому. Вавилонская армия под командованием Набунаида болтается где-то на юге, морально готовясь к сражению с мидийской под командованием Куруша. Если для последнего проигрыш будет тяжел, то для первого — смертелен.
Двумя быстрыми переходами мы добрались до Сиппара. Здесь уже знали о нашем приближении и, как догадываюсь, были в курсе, куда и зачем направляемся. Этот город всегда был в зоне неофициального влияния вавилонских элит, финансовых и жреческих, но не военных. По старой доброй традиции Сиппар сдался без боя. С прибывшими послами байварапатиш Угбару, используя меня в роли переводчика и советника, быстро договорился, что мы ночуем на пустыре неподалеку от города, в него не входим, разве что небольшими группами и без оружия, не грабим и не убиваем, а утром отправляемся дальше, на Вавилон. За это нам ежедневно до захвата столицы будут поставлять снабжение: муку, бобы, оливковое масло, вяленые рыбу и мясо и фураж.
Еще два перехода — и наш корпус встал севернее Вавилона возле третьей стены неподалеку от Северного или, как его чаще называли, Летнего дворца шарра и ворот, от которых начиналась дорога на город Бит-Хаббан, в честь которого и получили имя, а в обратную сторону вела ко второй и первой стенам, к воротам в них богини Иштар и бога Сина. Последние охранял отряд под командованием моего старого знакомого Белшуна.
На крепостную стену вышли воины. Было их не очень много. Настроены не воинственно, ведут себя скромно. Не думаю, что они в теме, но, так сказать, общий посыл знают. На надвратной башне Бит-хаббанских ворот появилась представительная делегация людей в дорогих, ярких нарядах. Я находился далеко от них и против солнца, не мог разглядеть, но предполагаю, что это был Белшаррушур со свитой. Что-то они нам покричали, наверное, оскорбления, судя по сопроводительным жестам, и убыли. Уверены, что одна неполная байварабам им не страшна. Скорее всего, уже послали гонцов к Набунаиду с сообщением о нашем появлении. Через несколько дней он прибудет с армией и быстренько прогонит обнаглевших ариев, извечных врагов культурных и образованных семитов.
Движуха началась сразу после захода солнца. Когда еще было светло, открылись ворота, и через ров шириной метров двенадцать был перекинут деревянный мост. По нему на нашу сторону переправилась группа из пяти всадников. К ним подъехал я в сопровождении четырех воинов. Шлем снял, чтобы сразу опознали.
Делегацию с той стороны возглавлял Белшуна. Не знаю, сколько ему пообещали жрецы за эту операцию, но улыбался на десять манну золота, не меньше.
— Заждались вас! — признался он.
— Сам понимаешь, дело очень рискованное, не сразу поверили, — объяснил я.
— Да, я бы тоже не сразу поверил в такое счастье! — радостно согласился Белшуна. — Когда стемнеет, начнем движение. Лошадей оставьте здесь, а то много шума будет. Как управимся, заедут все.
— Меня не искали? — поинтересовался я.
— Нет, — ответил он, сильно понизив мое самомнение, а то возомнил себя Усамой бен Ладеном.
Приближалось полнолуние, поэтому спутник Земли появился сразу после захода солнца. Светил ярко, видно было, как днем. Мы — полная хазарабам тяжелых пехотинцев, во главе которой восемь всадников — двигались, не скрываясь, плотным, но свободным строем, как сейчас перемещаются вавилонские подразделения. Возле храма бога Сина повернули налево к воротам, названным в честь него. С крепостной стены замка у ворот богини Иштар нас окликнули, поинтересовавшись, кто и куда идет? Это был самый опасный момент. Если это ловушка, то именно здесь нас удобнее всего перебить.
Белшуна назвался и проинформировал:
