– К своему стыду, я ничего не понимаю в птицах. Нет, голубя, конечно, от вороны отличу, но в остальном… Люди, по-моему, интереснее.
– Что в них интересного? – пробурчал Илья Васильевич. – Все они одинаковые кровожадные животные.
Повисла неловкая пауза. Илья Васильевич воспользовался ею, чтобы кинуть картошку в суп, отобрал у Макса нарезанный лук и тоже высыпал в кастрюлю.
– Так уж и все, – Макс попытался исправить неловкость шуткой. – Мы же с вами – хорошие… и вот односельчане ваши…
Добродушный Илья Васильевич чуть не озверел:
– Скопище бесстыдства и греха здесь, а не люди! Они Лешему поклоняются, идолопоклонники чертовы. Шабаши ведьмовские устраивают…
Илья Васильевич закашлялся от возмущения.
– А эта … светленькая такая, вездеход водит… она тоже?
Максу почему-то не хотелось верить, что его новая знакомка тоже причастна к этому содому.
– Иванна? – догадался старик. – А че? Она ведь ихняя. Такая же. Получше, конечно, чем остальные, – поправился он и смущенно кашлянул: – Меня лечит… отвары вот дает от кашля…
– А гости часто бывают в вашей деревне?
– Гости? – Илья Васильевич задумался. – Из болота часто выходят люди-потеряшки.
– Кто? – не понял Макс.
– Может, слышал? – Илья Васильевич внимательно посмотрел на Макса, как будто взвешивая, стоит ли тому доверять такие важные сведения. – Люди в болотах теряются очень часто… Лезут в самую топь, дураки. Вот и тонут. Или плутают. На болоте можно сутками ходить кругами – все места кажутся как под копирку сделанными…. Если б не птицы, не дождалось бы это чертово скопление торфа от меня доброго слова.
На плите зашипело вытекающее из-под крышки варево. Старик, как будто очнулся, пошаркал к печке, открыл крышку, помешал варево, взял тряпку, прихватил кастрюлю за ручку, оттащил ее в сторону, подцепил ножом железный кружок-кольцо, прикрыл им дырку на плите (кто не видел деревенских печек, вряд ли поймет, о чем это…) теперь дырка стала меньше и огонь убавился, снова поставил кастрюлю… Когда он вернулся – Макс спал на столе, подложив руки под голову.
А когда открыл глаза, времени на старых ходиках было уже около пяти вечера. Ничего себе поспал! Макс четко помнил все предыдущие события – прогулка по болотам, пропал Барбос, труп в луже… что еще? Вездеход и Иванна… Странная. Непонятная. Притягательная. Макс тряхнул головой, прогоняя наваждение-воспоминание, и осознал, что лежит на кровати, на подушке, укрытый какой-то старой пальтушкой с облезлым воротником. Как он здесь оказался? Последнее, что он помнил – круглый стол, с выцветшей клеенкой, смешной старик Илья Васильевич, шипящая кастрюля… В последнее время с нормальным сном у него была полная беда – вернее, этого сна вообще не было, а была какая-то ерунда, бред. Макс почти готов был причислить к этому бреду и Гену и сумасшествие Насти. Но он был слишком прагматичен, чтобы свалившееся на него несчастье свалить на бессонницу. Нет, все было реально.
Макс скинул с себя укрывавшую его одежду, встал. Выспавшись, он чувствовал в себе небывалую энергию и уверенность. Надо выбросить из головы всю ненужную сентиментальность и подумать о том, зачем он сюда вообще приехал. Не для того же, чтобы познакомиться с деревенским любителем птиц. Настя… Она была в этой деревне. Что-то произошло с нею, что заставило ее убегать в диком ужасе по болотам. В голове Макса снова раздался ее взвизгивающий от отчаяния голос, ее крик о помощи: «Забери меня отсюда!» Она верила, что он поможет, что спасет…
Макс прошел через пустой двор, миновал ворота. Илью Васильевича он нашел рядом с домом. Тот сидел на камне, застыв, наблюдая за припозднившимися птицами в свой бинокль. Наверное, он спиной почувствовал гостя, отодвинул бинокль от глаз и недовольно вздохнул.
– Выспался? Что снилось?
Макс не мог ему честно ответить – он не помнил, что снилось. Он не помнил даже как сомкнул веки и унесся в страну Морфея. Как будто провалился. Он присел рядом с Ильей Васильевичем, протянул руку за биноклем – «Можно посмотреть?» Тот нехотя дал ему свое единственное богатство.
Макс приложил прибор к глазам, направив окуляры в небо. Серое, осеннее. Его не интересовали птицы. Его вообще не интересовало небо. Постепенно Макс опускал бинокль, переводя на деревню, в которую он так стремился. На миг на него напахнуло стариной: аккуратные домики с резными наличниками, расписными воротами, деревянные петушки на крышах. В палисадниках цвели последние цветы – астры, гладиолусы, сентябрины… Из одного дома вышел мужчина. Он шел уверенно, размашисто, крепко. Хозяин жизни. Что-то в его фигуре показалось Максу знакомым. Мужчина повернул свою седовласую голову. Это был он. Тот, кто подвозил его на уазике, тот, кто увез Настю из лагеря туристов. Илья Васильевич тревожно заерзал на своем камне.
– Ну чего ты там такое увидел?
– Красивая деревня, – сказал Макс и отдал бинокль старику. Поднялся на ноги.
– Куда ты? – снова забеспокоился Илья Васильевич, тоже поднялся следом.
– Хочу немного прогуляться.
Макс постарался придать беззаботности в голос, но от внимательного взгляда старика вряд ли можно было что-то скрыть.
