— Не всё ли тебе равно что. Лучше ступай отсюда. — О-Томи ответила раздражённо. Но вдруг, словно вспомнив о чём-то, повернулась к Синко и серьёзно спросила: — Синко, ты не видел нашего Микэ?
— Микэ? Микэ только что тут был. Куда ж он девался?
Бродяга огляделся кругом. Оказалось, что кот забрался на полку и свернулся там клубком между ступкой и сковородкой. Его одновременно с Синко вдруг увидела и о-Томи. Она бросила черпак и, словно забыв о самом существовании бродяги, поднялась с настила. Светло улыбаясь, она стала звать лежавшего на полке кота.
Синко изумлённо перевёл глаза с кота, лежавшего в полутьме, на о-Томи.
— Кошка? Так ты забыла кошку?
— Хоть и кошку! Что ж тут плохого? Микэ, Микэ, поди сюда!
Синко вдруг расхохотался. В шуме дождя его смех прозвучал почти зловеще. О-Томи, покраснев от гнева, опять накинулась на Синко:
— Что тут смешного? Забыли кота, а хозяйка совсем с ума сходит. Всё время заливается слезами: что, если кота убьют? Мне самой стало жалко, вот я и вернулась сюда в этот дождь…
— Ладно, не буду. — Синко прервал её, всё ещё смеясь. — Больше не смеюсь. Но всё-таки подумай сама. Завтра начнётся сражение. А тут всего-навсего кошка, одна там или две — всё равно, ведь это смешно. Хоть не мне говорить тебе об этом, но такой безголовой нюни, как твоя хозяйка, я не видывал. Из-за этого Микэшки…
— Замолчи! Не желаю слушать, как поносят мою хозяйку!
О-Томи чуть не топнула ногой. Однако бродяга сверх ожидания не испугался её гневного вида. Более того, он, не стесняясь, разглядывал фигуру женщины. И правда, в этот момент она была полна какой-то дикой красоты. Мокрые от дождя кимоно и набедренная повязка плотно прилипли к коже и явственно обрисовывали её тело, молодое нетронутое девичье тело. Не сводя глаз с о-Томи, Синко продолжал со смехом:
— Я понимаю, тебя послали за Микэшкой. Разве не так? А ведь сейчас во всём Уэно нет ни одного дома, из которого жители не выселились бы. Выходит, что хоть тут дома и стоят, а всё равно, что безлюдная пустыня. Положим, волки сюда не забредут, но попасть в беду всегда можно. Вот что я хотел тебе сказать.
— Как-нибудь обойдусь без твоих забот! Лучше бы снял с полки кота. От этого и сражение не начнётся, и беды никакой не случится.
— Брось шутки! Когда женщине опасно ходить одной, если не в такое время? Скажу тебе коротко: нас тут только двое — ты да я. А вдруг мне что-нибудь взбредёт в голову, что ты станешь делать?
Тон у Синко был какой-то непонятный — не то шутливый, не то серьёзный. Однако в ясных глазах о-Томи не мелькнуло и тени страха, только щёки запылали ещё сильнее.
— Что такое? Уж не собираешься ли ты угрожать мне?
О-Томи сама с грозным видом шагнула к Синко.
— Угрожать? Если только это, тогда ещё ничего. В наше время дурных людей много даже среди тех, кто нацепил на плечи парчовые нашивки. Что же говорить о таком, как я, бродяге? Угрозы угрозами, а вдруг мне и вправду что-нибудь на ум взбредёт?
Синко не договорил — на его голову обрушился удар. О-Томи стояла перед ним с поднятым зонтом.
— Я тебе покажу, как дерзить!
Она опять изо всей силы ударила зонтом, целясь в голову Синко. Синко хотел отстраниться, но зонт всё же угодил ему в плечо, прикрытое старым кимоно. Перепуганный шумом кот, сбив сковородку, спрыгнул на полочку бога кухонного очага. На Синко свалились и сосенка, и масляный светильник. Прежде чем он успел вскочить на ноги, ему пришлось не раз почувствовать на себе зонт о-Томи.
— Ах ты скотина, скотина!
О-Томи продолжала взмахивать зонтом. Однако Синко, осыпаемый ударами, всё же в конце концов вырвал у неё зонт. Отшвырнув зонт в сторону, он яростно бросился на о-Томи. Некоторое время они боролись на узком дощатом настиле. В самый разгар этой борьбы дождь снова забарабанил по крыше кухни. По мере того как шум дождя усиливался, сумрак в кухне сгущался. Синко, осыпаемый ударами, исцарапанный, старался повалить о-Томи. Но после нескольких неудачных попыток он, думая, что наконец-то удалось схватить её, вдруг, наоборот, словно отброшенный пружиной, сам отлетел к водостоку.
— Чертовка!
Упираясь спиной в сёдзи, Синко смотрел на о-Томи. О-Томи с растрёпанными волосами сидела на настиле и сжимала в руке бритву, которая, видимо, была спрятана у неё за поясом. Она была полна дикой ярости и в то же время удивительной прелести. Чем-то она напоминала сейчас кота, стоявшего с выгнутой спиной на полочке бога кухонного очага. Оба в полном молчании следили глазами друг за другом. Но через мгновение Синко с нарочито холодной усмешкой вынул из-за пазухи пистолет.
— Ну, попробуй теперь повернуться.
Дуло пистолета медленно обратилось в сторону о-Томи. Однако она только раздражённо глядела на Синко и не раскрыла рта. Увидев, что она не испугалась, Синко под влиянием какой-то мысли повернул пистолет дулом вверх. Там в темноте сверкали янтарные глаза кота.
— Ну как, а, о-Томи-сан? — Как бы дразня её, Синко проговорил это тоном, в котором слышался смех. — Грохнет этот пистолет, и твой кот кувырком слетит оттуда. И с тобой будет то же. Как тебе это понравится?
Курок уже готов был спуститься.