Нас разделяет всего пара шагов, когда я слегка веду большим пальцем, мысленно умоляя огонь быть незаметным. Металл наручников на мгновение сверкает, будто поймал луч солнца, но это замечаю только я и то, потому что не свожу с них взгляда.
Мужчина расслабляется, он не ждет сопротивления от хрупкой девчонки и позволяет себе насмехаться надо мной:
— За тобой даже бегать не пришлось, сама пришла.
Молчу и жду удобный момент, тело трясет от напряжения. Видя мои трясущиеся руки, стражник ухмыляется:
— Раньше надо было думать о последствиях.
Киваю, ведь я с ним согласна. Только, как иначе я могу выжить там, где меня гоняют отовсюду?
— Не трясись, — говорит он со вздохом и заносит наручники.
Я отдергиваю руки, бью по его запястьям со всей силы.
— Что? Как? — ошарашено восклицает мужчина под щелчок с работавшего механизма наручников.
— Ловкость рук, — отбежав в сторону, произношу громко, чтоб ничего иного и подумать не мог.
— Стой!
Он следует за мной, понимая, что намного быстрее и сильнее хромающей девчонки.
— Остановись сейчас же! Тебе ничего не угрожает. Не дури!
Нервный смешок вырывается вместе с тонкой полоской огня, которая едва заметно обвивает пальцы. Зарываю руку в юбку и оглядываюсь на бегу, стараясь понять, увидел ли стражник, что я одаренная.
Мужчина тянет ко мне закованные руки и пытается схватить, ему явно не до мелочей, когда цель так близко.
От ужаса вскрикиваю и обращаюсь к дару — рывком тяну наручники вниз. Стражник запинается и падает. В спину мне летят отборные ругательства и обещания скорой поимки.
От ужаса вскрикиваю и обращаюсь к дару — рывком тяну наручники вниз. Стражник запинается и падает. В спину мне летят отборные ругательства и обещания скорой поимки.
Не ведусь на угрозы, что будет хуже, если я не остановлюсь, ведь знаю, таким как я в любом случае будет плохо.
Под ногами хрустит гравий, его звук разносится в ночной тишине и привлекает внимание. Стражник уже поднялся на ноги и с ещё большим рвением устремился за мной. Не будь рядом кованной ограды — он непременно бы меня поймал. Но, ему остаётся лишь злобно пыхтеть, когда я перебираюсь, через высокий забор.
— Сними наручники! — кричит мужчина и просовывает их сквозь металлические прутья.
Смотрю на него с недоумением и протяжно мычу от боли в ноге.
— Только ты сможешь снять! Сними!
— Я не хочу в темницу или на виселицу, — качаю головой и пячусь.
— Дурная девка! Стой! — яростно кричит он. — Послушай! — мужчина не оставляет надеж остановить меня, но я прекрасно понимаю, что он специально тянет время, чтобы ко мне подобрались его товарищи.
— Никакой виселицы не будет! Тебя все равно поймают.
Давлюсь вздохом и закашливаюсь, сердце заходится бешенным стуком. Он догадался! Понял, что я одаренная! Теперь, если попадусь меня ждет костёр.
Стискиваю зубы, медленно вдыхаю и выдыхаю, стараюсь справится с паникой и на бегу оглядываюсь в поиске укрытия.
Холодный ветер приятно обволакивает разгоряченное лицо, утираюсь рукавом и мысленно обещаю себе никогда не забираться в подобные дома без должной слежки.
— Эй! — раздаётся громкий крик стражника. — Ловите воровку! Она у вас!
Я застываю, прислушиваясь к звукам, и оседаю около ограды в цветущих кустах сирени.
Ползком пробираюсь дальше. Передо мной открывается вид на задний двор, на котором суетятся слуги, спешно седлая лошадь.
Ахаю и прикрываю рот, кусаю палец, чтобы справится со шквалом эмоций внутри. Надеюсь услышать, что мужчина, которого я ударила жив, но обрывки фраз, которые долетают до меня не сулят ничего хорошего. Стражник, забыв про меня, даёт указания к какому целителю отправиться и бросается в дом.
Пользуясь случаем, я перебираюсь через ограду и растворяюсь в ночной тишине.
Солнце едва окрасило макушки деревьев, а я уже пью третий стакан воды, пытаясь заглушить голод. Протяжно втягиваю носом воздух, уговариваю себя терпеливо ждать новостей. Но как бы я ни пыталась, меня тянет удостовериться, что с тем мужчиной всё хорошо и он не скончался от полученной травмы. С удивлением отмечаю, насколько сильно могу переживать об совершенно незнакомом человеке и об чудовищном поступке, случайно совершенным мной.
Ложусь на кровать в попытке уснуть, укрываюсь тяжёлым одеялом, прячусь под него с носом, чувствуя мнимую защиту, но сон вновь не приходит.
Следующие пару часов я ворочаюсь. Представляю, как иду на площадь, общаюсь с торговцами, слушаю их хвалебные речи об товарах и невзначай спрашиваю о последних новостях. Уж они точно знают все свежие сплетни задолго до того, как они разнесутся по всей округе.
Мое наполненное терзаниями утро прерывает громкий разговор на улице молочника и мальчишки, таскающего бидоны молока.
Подхожу к окну и прислушиваюсь, стараясь не упустить ни слова.
— Тайный отдел всполошился. Не будет просто так дознаватель возвращаться раньше условленного, — бойко рассказывает мальчишка, пятерней поправляя топорщившиеся волосы и одновременно подхватывая за ручку ёмкость. — Прочесали ночью всю округу, — он громко хлопает в ладоши, а я вздрагиваю всем телом. — Сам видел! Искали кого-то!
