Без движения в тепле тело расслабляется. Я долго лежу и каждый раз, открыв глаза, не понимаю, засыпала или нет. Меня не покидают мысли о том, как удержать дар под контролем и не позволить ему вырваться наружу, когда с меня снимут обруч.
Не выдержав, я шевелюсь, поворачиваюсь на спину и смотрю на Аарона. Он не спит и теперь все его внимание направлено на меня.
— Стоило попросить настойку у целителя. Видимо без неё тебе не обойтись.
Я поджимаю губы и вздыхаю.
— Зачем с меня снимать обруч? — задаю волнующий меня вопрос, который все сможет изменить.
— Чтобы ты исправила то, что натворила. Надо снять наручники с одарённого. Они, как и обруч, блокируют его дар. Снять может только тот, кто надел.
— А что потом? — я даже приподнимаюсь от волнения на локте и забываю отвести взгляд, смотрю Аарону прямо в глаза. Он приподнимает уголки рта и наглеет, проходится по груди большим пальцем, отчего я спешу отодвинуться, но второй рукой он удерживает меня за затылок, чтобы я не разорвала зрительный контакт.
Стражника, который чуть было не поймал меня, я хорошо помню. Если он все это время ходит закованный по моей вине, то вряд ли наша встреча будет простой.
— Без обруча я тебя не оставлю, не хочу получить по голове или быть вдавленным в стену потоком воздуха. Но, если будешь послушной девочкой, и не попытаешься воспользоваться и удрать, днём будешь ходить без наручников.
— Дар использовать точно не буду, — говорю правду, потому что не рискну показать, кто я на самом деле.
— Умница, — Аарон расплывается в одобрительной улыбке. — Если будет выброс силы, ругать не буду. Одаренные подстрахуют, чтобы ты никого не покалечила.
— Одаренные? — я вспыхиваю беспокойством. — Сколько их будет?
— Столько чтобы ты не смогла убежать, если передумаешь.
Морщусь, понимая, что выброса силы мне не избежать. Если на меня будут направлены взгляды, хотя бы нескольких одаренных, искры с пальцев слетят однозначно. Стражник, которого мне предстоит освободить, ещё больше ухудшает положение. Не просто находиться с тем, кто ненавидит тебя за представленные неудобства. При таком раскладе пламя охватит все металлические предметы. Я уверена в этом, потому что чувствую, как бьется запертый внутри дар и бушует, раздирая и сжимая мои внутренности. В моей голове крутятся мысли. Я с сомнением смотрю на Аарона и качаю головой. Не знаю, что ему предложить взамен просьбы. Он и так полностью властен надо мной и может сделать что угодно.
— О чем думаешь? Чувствую вновь вспоминаешь небылицы об одаренных. Только пойми, что ты и сама часть нашего мира, ты одна из нас.
Ухмыляюсь и пожимаю плечами. Хочу выкрикнуть, что я одна, а ваш мир истребил всех подобных мне, но оставляю обвинения глубоко внутри. Натягиваю на лицо фальшивую улыбку, сбивая с толку Аарона. По крайней мере, я так думаю, пока он не начинает говорить.
— Хоть ты и выросла не среди нас, но ты должна понимать, как опасно жить среди людей. Тебе придется остаться.
— Дак ты меня отпустишь?
— Эмма, — укоризненно протягивает Аарон. — У тебя на пальце мое кольцо.
— При желании от него можно избавиться, если будешь согласен, знай, меня даже держать не придется. О, нет! — восклицаю, вспоминая условия моей жизни рядом с ним, и от возмущения вскакиваю. — Пальца я все равно лишусь! Тебе же нужен ребенок, а после выкинешь либо в темницу, либо на улицу.
— Думаю, когда дойдет до дела, ты потеряешь сознание от страха. Но, этого мы не узнаем, — Аарон встает вслед за мной и разминает шею, а затем смотрит на меня в упор, задумчиво хмыкает и говорит: — В плохое ты быстро поверила, а поверишь ли в хорошее?
— Разве мне стоит ждать от вас нечто другое? Вы явно указали кто я, и что все это лишь для того, чтобы я привыкла. Если я правильно понимаю, вы не можете меня просто изнасиловать, если на мне обруч и нет выброса силы, иначе я сгорю изнутри. А если мой дар выгорит, то и ребенок будет не одаренный. Вам же это не интересно. Сейчас вы будете рассказывать любые сказки, чтобы я поверила и не оттолкнула, но после, — я вздыхаю и наклоняю голову, всем своим видом показываю, что не поддамся, не поверю так просто в искусную ложь и в хорошее отношение, ведь цель ясна, и в ней я, увы, лишь марионетка, способ получить желаемое.
Выражение лица Аарона меняется, становится жестче и мрачнеет и хоть он быстро берет себя в руки, но говорит осторожно, стараясь не напугать меня.
— В своих рассуждениях ты упустила важный момент. Я могу не ждать твоего расположения. Достаточно снять с тебя обруч, пригласить одаренных и спровоцировать выброс силы, чтобы ты осталась пуста. И тогда твой дар никак не навредит, и я смогу сделать все что угодно, но…
Я едва не подпрыгиваю на месте от того, какой шанс он только что мне дал и прерываю его наигранным гневом.
— Для этого ты снимаешь с меня сегодня обруч!
— Эмма! — закатывает мужчина глаза и проводит ладонью по лбу. Он раздосадован и не скрывает этого. — Я не буду ничего делать насильно, — он делает пару шагов ко мне, а я наоборот пячусь от него.
