Помимо меня в подземелье где-то сидит брат, но, сколько я не смотрю по сторонам, когда меня ведут по узким коридорам, встречаю лишь измождённых пленников. Я не решаюсь спросить, почему они оказались здесь, но обязательно узнаю об этом у Аарона. Ведь помню, как Эдгар говорил, что наказания у одарённых, по сравнению с людьми, весьма гуманны.
Сейчас я готова поспорить с его утверждением, у меня появились доводы, и сложилось собственное мнение. Даже сейчас меня ведут весьма грубо: тянут за цепь, поторапливают бранными словами и колют в спину копьём. Особо страшно на поворотах, ведь тогда острие особо сильно касается моей спины. Я даже думать не хочу о том, что будет, если я споткнусь.
Мне, кажется, что после последней встречи с Аароном прошло больше недели. Хоть он и говорил, что суд будет на следующий день и нам надо поторопиться моё ожидание затянулось. Несмотря на это, я продолжаю верить, что он не обманул.
В зал суда захожу приподняв подбородок и расправив плечи. Ведь если разобраться, то я не сделала ничего плохого. Я всего лишь родилась с запрещённым даром, а это был не мой выбор. И пусть в глазах остальных я являюсь монстром, внутри меня нет никакого кровожадного дракона и тем более жажды крови и желания спалить все вокруг.
Интересно, они знают, что мой огонь не способен обжигать. Он лишь охватывает пламенем предмет и то если он сделан из металла. Я могу погнуть железно в разные стороны, переместить его по воздуху, и заставить принять любую форму, которую захочу. Он больше относится к бесполезным чем к тем, которые могут нанести урон или навредить. Уверена, что после встречи с Элизабет и её абсолютно безопасным даром воздуха, на моём лице остались следы.
При моём появлении разговоры присутствующих стихают, все взгляды устремлены на меня. Некоторые из одаренных брезгливо морщатся и среди них Аарон. От удивления у меня приоткрывается рот, смотрю на него в упор, но он будто избегает встречи и любой его жест не несет ничего кроме пренебрежения. Дознаватель закатывает глаза, сдвигает брови, будто одно напоминание об нашей связи для него омерзительно.
Внутри все падает, я разбита. Колени подгибаются, дыхание сбивается, а в горле разливается кислый привкус. Стараюсь встретиться с ним взглядом и едва сдерживаюсь от какой-либо необдуманной реакции.
— Эмма Фон де Паллен! — Я вздрагиваю от своего имени. — Рождена с даром огня, — гремит на весь зал седовласый одарённый в тёмно-серой мантии по самые пяты. — Бежала от людей, явила им свой дар, чтобы запугать и уйти от погони. За убийствами и поджогами не замечена. Дар не агрессивен и поддаётся контролю. За время слежки, до того как был надет обруч, показала полный контроль над своим даром.
Я выдыхаю, все что говорят сейчас обо мне звучит весьма сносно. Если бы не одно но. Одарённый продолжает говорить всё тем же нудно ровным голосом, но теперь ссылаясь на законы.
— Согласно приказу, принятому Орленом ||и Советом мудрейших в период распада, все рождённые с даром огня подлежат казни. Путём исследований Светом несущих выявлена взаимосвязь между очищением тела и выживаемостью. Приговорена к очищению, путём освобождения от влияния своего дара и последующей казни.
Я падаю на пол, бессильно заваливаюсь и скребу камни пальцами, ломая ногти.
— Мы собрались здесь, — не обращая внимания на мои терзания, продолжает говорить одарённый, — чтобы решить, насколько опасен её дар, и являются ли новые исследования обоснованием для отсрочки.
— Я не опасна, — выкрикиваю, понимая, что моя судьба ещё не решена. — Дар мой слаб, я уйду обратно к людям. Буду всю жизнь носить обруч.
— Не зря их истребляли. Зачем рисковать.
— А что если вытравить из неё огонь, как тьму из ведьм?
Я шарахаюсь от предложений. Прекрасно зная, что ведьмы после такой процедуры умирали.
— Исследования, которые ни на чем не обоснованы? Как можно им верить? Мы живем согласно законам и должны их соблюдать.
— Но раньше одаренные огнём жили среди нас и боролись с Тьмой, — Я узнаю говорящего и поднимаю голову на Эдгара, смотрю на него с благодарностью. — Не стоит сравнивать одаренных того времени, познавших тайные знания и девчонку, которая не смогла совладать даже с людьми.
— Закон для всех един!
— У нас не было причин его менять, но она явно не опасна, — продолжает настаивать на своём Эдгар.
Смотрю на Аарона, жду, когда он поддержит друга и тоже вступится за меня, но ему нет никакого дела о моей судьбе.
— Проклятый дар, — произношу одними губами. — Ты меня погубил.
Грудь начинает раздирать жаром. Так не вовремя, на глазах у всех. Опомнившись, уговариваю пламя внутри успокоиться, извиняюсь, обещаю жить с ним в ладу, боясь, что Совет увидит, как я едва сдерживаю огонь. В ушах шумит, отчего я ничего не слышу и выпадаю из реальности, где без меня решают, жить мне или нет.
Прихожу в себя, когда начинается голосование. Десять одаренных решают, стоит меня казнить сейчас или подождать и заняться наблюдениями. Учитывая, что почти весь Совет состоит из мужчин в возрасте, которым не нужны никакие новшества, жить мне осталось совсем не долго.
