— А, это не те дройды, что мы ищем, — махнув рукой, механически повторил мои слова генерал.
Второй горе-вояка, похоже, уже совсем ничего не соображал. Он с умным видом выслушал коллегу и покорно кивнул, соглашаясь с его мнением. Вскоре оба генерала успокоились и потеряли всякий интерес к происходящему вокруг. Отойдя в сторону, они, как ни в чем не бывало, принялись обсуждать вполголоса, какой-то прошедший не так давно корпоратив.
Мы же с разведчиком продолжили общение.
— Лихо вы их, — прокомментировал увиденное он. — Вы со всеми так?
— Только с идиотами, — весело подмигнул я ему.
— То-то я сижу на заседании и не одупляю, с какого это хрена мы, вместо обсуждения ситуации по заложникам, обсуждаем заказ из макдака.
— Прямо так… — присвистнул я. — А Пелагея, куда сильнее, чем я думал.
— Я так понимаю, вы из той конторы секретной, что следит за такими, как они.
Он покосился на раскуроченное окно. С улицы доносился невыносимый визг голодных упырей.
— Я, нет. — Искренне ответил я, — а он, — я кивнул в сторону отца Евгения, — да.
— А девочка?
— В штанах у тебя девочка! — огрызнулась Вилкина.
К нам подошел священник, всем своим видом показывая, что сожалеет о словах Вилкиной и испытывает испанский стыд за ее поведение. ГРУшник отмахнулся:
— Не парьтесь, батюшка, я привык и не с такими общаться.
— Не с «такими», это (непечатно) с какими?
Что-то мне подсказывало, что Вилкина сейчас была на пределе своих психических возможностей.
— Она, в общем, тоже в теме, — сказал священник, протягивая руку ГРУшнику. — Полковник Смирнов.
Разведчик и бровью не повел, видимо, полковники в рясах в его мире это обыденность.
— Серегин, — коротко представился он, отвечая крепким рукопожатием. — А вы… — он посмотрел на меня.
— Внештатный сотрудник, — пояснил отец Евгений и обратился ко мне. — Что выяснил, Гриша?
— Да, в целом, не так уж все и плохо, как по мне, — пожал я плечами.
— Неплохо? — удивился Серегин и уточнил, тыкая пальцем на окно. — Вот это, по-вашему, не так уж и плохо?
— Ну да. Могло быть и хуже.
— Пожалуй, промолчу, — поднял вверх руки Серегин и отошел на пару шагов в сторону.
— Кто их обратил? — в глазах священника блеснул нехороший огонек.
Я решил ему подыграть. Он уже составил впечатление о ситуации. Не стоило его раньше времени разубеждать.
— Вурдалаки.
— Я понимаю. Кто именно?
— Вера и Алиса.
— Пелагея в курсе? Она здесь?
— Она организатор. Сидит с Мартой в бронированном гелике, метрах в двухстах отсюда.
— Как Марта?
— Кажется, она слегка в недоумении.
— В каком смысле?
— Охреневает сидит.
— Думаешь, она не при делах?
— Пелагея ее использует, они обе это знают. В их личной партии у Марты назрел цугцванг. Какой бы ход сейчас она ни сделала, это только ухудшит её и без того дерьмовую ситуацию. Для всего мира куролесят здесь ее дети. Стало быть, и отвечать придется именно Марте.
— Или всей Курии. И что, Марта решила это проглотить?
Я только плечами пожал.
— Кто ее знает, Марту эту? В голову вурдалака я залезть не могу. Ты же знаешь.
— А Вера что?
— Скоро тут будет, — уклончиво ответил я. — Сам и спросишь.
— А ты?
— А что я?
— Не издевайся, Гриша. Я имею в виду, что ты делать будешь?
— Имеешь в виду, убью я ее или нет?
— Да, именно это я и имею в виду. Ты же видишь, что она натворила. И понимаешь, что если не ты ее убьешь, то это сделаем мы, но с большими потерями среди гражданских лиц. Я вообще не представляю, что будет с Москвой, прорвись сейчас эта толпа упырей через оцепление.
— А я как раз представляю, — улыбнулся я во все свои тридцать два. — Революция! И пожар ее разлетится по всему миру.
— Правительство не позволит…
— Вы уже проиграли. — Я сурово посмотрел на отца Евгения. — Помнишь, что было в Москве, когда Алиса выпустила десяток упырей? Помнишь, как мы бегали, как подгорали задницы у твоего Совета и начальства?
— Прекрасно помню, — кивнул священник. — Потому и говорю, что сейчас все будет иначе. Сейчас решения принимают эти вот, — он кивнул на праздно болтающихся генералов, — но доложи я наверх, что ситуацией никто не владеет, за этих, все решат там, куда влияние Пелагеи не распространяется. И решение это будет серьезным. Очень серьезным. В наших руках все разрулить здесь и сейчас.
— Ты мне доверяешь? — внезапно задал я вопрос отцу Евгению.
— Нет, — искренне ответил мне священник.
— И правильно, кстати, делаешь! — решила встрять в наш разговор Вилкина. — Этим ворожеям не стоит доверять слепо.
— Не доверяю я тебе, Гриша, не потому, что ты можешь переметнуться на чужую сторону, — не обращая внимания на Вилкину, продолжил священник. — Я не доверяю твоему человеческому началу. Иногда, власть имущие, вынуждены принимать очень непопулярные решения.
На это я мог лишь усмехнуться.
— Думаешь, они решатся на введение военного положения в столице?
— Не думаю, — буравил меня взглядом отец Евгений. — Знаю.
— Получается, дело лишь за малым, — подмигнул я священнику, — нужно лишь доложить наверх, что ситуация вышла из-под контроля.
— А она вышла, Гриша?
— А ты мне доверяешь? — повторил я вопрос.
