Конечно, я понимал, что все эти эффекты были лишь мороком, наведенным Пелагеей, но, как же все-таки это сильно выглядело. Идеальная психическая атака безупречной высшей вурдалачки и очаровательной ворожеи. Иначе и не скажешь. Благо, я их видел в том обличии, в котором они предстанут перед посмертными вестниками, когда придет их черед отправляться на судилище Рода.
Если интересно, то передо мной сейчас вышагивали не две супермодели, а именно такими их видели простые смертные, а два до жути страшных демона. И если Пелагея, в своем посмертном обличии еще, худо-бедно, походила на человека (даже старая, с рогами и хвостом), то Марта уже могла распрощаться со своим земным обликом. Истинный облик вурдалачки был вдохновлен, вероятно, самым больным воображением на планете Земля. Полагаю, Марта уже и сама забыла, как выглядела до своей инициации.Алиса, к слову, также имевшая в посмертии не самую приятную внешность, в сравнении со своей матерью могла без зазрения совести называть себя красавицей. А вы помните, какой страхолюдиной я увидел ее, впервые столкнувшись с ней в посмертии.
Именно благодаря своему «особому» видению сквозь призму посмертия, я мог реально смотреть на вещи и адекватно оценивать ситуацию. А ситуация, судя по всему, складывалась именно так, как я того ожидал. Оставалось лишь сдержать свою ехидную улыбку и довести эту партию до логического завершения.
— Так, — напряглась вдруг Вилкина, — а все сейчас это почувствовали?
— Григорий?
Отец Евгений тоже обратил внимание на легкое искажение пространства вокруг. Серегина же, несмотря на свои внушительные габариты, даже качнуло из стороны в сторону. И лишь одного меня ничего не смутило.
— Я тут не причем. Это Пелагея навесила на нас вуаль невнимания, — объяснил я спутникам происходящее и добавил. — На помощь совета, думаю, рассчитывать не стоит. Они сюда попросту не проникнут.
— Вуаль, это метафора? — покосился на меня ГРУшник. Очевидно, ему такие штуки были в диковинку.
— Нет, это вполне себе рабочий инструмент любой ворожеи или колдуна.
— И что она делает, эта вуаль?
За меня ответил отец Евгений.
— Вуаль заставляет для всех вокруг исчезнуть то, на что наложена.
— Не понял сейчас. — Признался Серегин.
— Да все просто, — постарался объяснить я, наблюдая, как наше временное убежище поглощает звезда из упырей. Еще пара минут, и мы будем полностью окружены. — С тобой бывало так, что ты в квартире не можешь найти какую-нибудь мелочь? Ключи, там, или телефон?
— Ну?
— А после находишь пропажу там, где раз десять уже смотрел.
— Ну, с кем не бывало? — Развел руками Серегин.
— Ну, вот это и есть вуаль невнимания. Каждый человек на такое способен в некотором смысле. Сам для себя выключает тот или иной пласт действительности. Так работает простая бытовая вуаль. Она мелкая и накладывается неосознанно. Чаще всего, когда подсознание не хочет чего-то делать. Идти, скажем, на какую-нибудь встречу или в ожидании неудобного звонка. Защитный механизм, если хочешь. Дети Ночи же могут создавать такую штуку произвольно. И с куда большими объектами.
— Прикольно. И ты так можешь?
— Ага, — кивнул я, оглядываясь по сторонам, — только не в таком масштабе.
— А в каком масштабе сейчас эта вуаль наложена?
Вопрос показался интересным всем моим спутникам. И Священник и Вилкина тоже уставились на меня.
— Похоже, под вуалью вся Москва. Мы в самом ее центре.
— А это физически вообще возможно? — Скептически уточнил отец Евгений.
— Это возможно теоретически, — ответил я. — Все дело в том, сколько силы приложить.
— Пелагея настолько сильна? — Присвистнул священник.
Похоже, даже он не мог адекватно ориентироваться в мире тонких энергий и материй мира Ночи. Я же давно догадался, в чем тут дело. Нет, Пелагея не обладала такой мощью. Такой мощью обладала именно Варвара. И да, это прозвучит не очень скромно, но из всех присутствующих здесь детей мира Ночи, я единственный, кто мог в теории наложить «вуаль» такого масштаба. Но я этого не делал, что и навело меня на догадку, которая объясняла все, что здесь происходило. И если я окажусь прав, то Пелагее сегодня придется туго.
Нас атаковали внезапно. Вот, чего не ожидал, так именно этого. Они так долго и пафосно подбирались к нам, что все, в том числе и я, расслабились. Я полагал, что Пелагея подойдет и, как всегда, начнет вязать причудливые нити беседы, стараясь одурачить или запугать меня. Если по-простому, я рассчитывал на переговоры. А прилетело нечто иное.
