Ясиня померла месяц назад. Прошка и Гранька с Тишкой помогли Вильфриде собрать краду и проводить ту как положено. Но тоска до сих пор не покидала названную внучку лесной ведьмы.
— А что тут расскажешь, — Проша задумался, почесывая за ухом. — Я ж уже много годов тут один жил. Старая ведьма померла, изба в запустение пришла. Крыша прохудилась, стены покосились, окна затянуло паутиной. Я уже думал, всё, помру.
— А ты-то отчего? — перебила его молодая ягиня, откладывая в сторону недошитый рушник, взятый ей, чтобы занять руки, на котором красовался затейливый узор из разноцветных ниток.
— Что бабка учила, всё мимо пролетело, — домовой покачал головой. — Мы с домом вместе помираем, как только он разрушится, так и нас не станет. Ты слухать будешь или вопросы задавать? — даже осерчал он.
— Буду, буду, — примирительно сказала Вила. — Только ты не ворчи.
— То-то же. Вот. Что я там сказал? Помирать собрался я, вот. Сижу, печаль с невзгодами да лишениями заедаю грибом сырым, ложку строгаю. Тут дверь как шарахнет по стенке. От грохота пыль с потолка посыпалась. Я кубарем и улетел за печь. И силой такой повеяло. Ажно страх меня взял. Тут и бабка твоя вошла. Волосы всклокочены, глаза яростью горят. Но дом принял её, теплом окутал. Она как-то вся и прониклась. А тут и я вылез. Новую ведьму, значится, поприветствовать. Рассказала, что её из мира чудного выгнали, что в Лесу Великом был. Выпер Лесной князь. И древлянский тожа. Она пять дней по болотам да лесам скиталася, голодала, холодала, пока избу не нашла. Так и стали вместе жить.
Вила помнила этот рассказ, но, со слов бабки, там было не так жутко, как помнил это домовой. «Много дней я по лесам аки волк металася. Из сил, почитай, выбилась. И тут ноги как сами меня на край болота вынесли. Смотрю, изба стоит. Думаю, зайду, переночую хоть. Дверь распахнула да внутрь вошла. Гляжу, на столе ложка недоскобленная лежит, качается. А никого не видать. Присела на лавку. А из-за печки как комок грязный как вылетит. Я чуть концы и не отдала».
— Опосля, можа, через год аль два, не помню ужо, князь Светозар явился. Не тот, что сейчас княжит, прадед его дальний. Как дорогу отыскал, то только боги ведают. Бабка-то твоя все дорожки мороком заговорила, глаза отводить она знатно умела. Но и ты научишься. Пришёл, значится, на колени бухнулся да так жалобно запричитал, — Виле мало верилось, что сам князь на коленях стоял, но перебивать не стала. — Спаси, говорит, Ясиня, иссяк источник живой водицы. Но бабка твоя ухват взяла и как погонит его. Князь аж отшатнулся да побледнел весь. Осерчала люто. Тогда упросил он её меч принять. Непростой. Булатный клинок Харалуг. Выкован тот меч, говаривают, в глубокой пещере огнём самого трёхголового Змея, что в горах обитает. И оттого сила в нём неимоверная заключена. Даже богов им сразить можно. Но правда то аль досужие сплетни, что бабы по базарам носят, не ведаю.
— А что бабушка? — Вила вновь принялась вышивать отложенный рушник.
— Что-что, приняла она тот меч.
— И какой он? — спросила девушка, не отрываясь от работы.
— Красивый, — ответил Проша. — Весь из чёрного железа, а на лезвие руны наложены и будто светятся. Широкое такое лезвие, обоюдоострое. Рукоять вся в знаках обережных, а навершие в виде главы змия исполнено. Глаза змеи из яхонтов самоцветных сделаны.
Вильфрида представила себе этот меч и почувствовала, как по её спине побежали мурашки, даже от рассказа силой веяло. Она никогда не видела ничего подобного.
— А сейчас он где? — больно уж ей хотелось самой на то чудо поглядеть.
— Спрятала его твоя бабка. А куда — даже мне не сказала. Чары навела, что глаз отводят. Сказала лишь, что придёт время и тот, кому он предназначен, явится. Слова ему нужно передать, и ежели он с добром пришёл, то меч сыщет.
— Какие слова? — ведьма подалась к домовому.
Тот наморщил лоб, припоминая, что ему велела передать Ясиня.
Он ни близко, ни далеко.
Он ни низко, ни высоко.
Средь цепей тот меч хранится,
Сыщет тот, кто не боится.
У пленённого царя
Ноша, князь, лежит твоя.
Вила, как ни пыталась, не смогла разгадать бабкино послание. А тут и домовой “обрадовал”, что вторая часть есть. Когда сыщет князь то, что у царя, придётся снова поискать.
Отыскал ты, князь, каменья.
Применил ты все уменья.
Отыщи теперь клинок,
Чтобы он тебе помог.
Тот клинок во тьме таится.
Коли сыщешь, пригодится.
Берегись ты, князь, чего-то,
Стащит он тебя в болото.
Чем вовсе запутал девку. Бабка, оказывается, меч на три части разобрала. И отыскав клинок да глаза, нужно было ещё и главу Змия сыскать с рукоятью. О том, где она, говорилось в третьей части.
— Змий лежит и ждёт свой час,
Поджидает где-то вас.
Коль придёшь к нему один,
Не видать тебе седин.
Потому возьми с собой
Ту, что звать твоей судьбой.
Лишь она найдёт дорогу
И положит меч к порогу.
Знает лишь она одна,
Где лежит его глава.
Вильфрида приложила палец к губам. Да, умела бабка туман напустить. Интересно, зачем вообще такой сильный меч может понадобиться? И какой из князей явится? Дреговичей или же потомок Светозара, древлян правитель? Об этом решила домового расспросить.
