Тот задумался и ответил:
— Думаю, что древлянский. Их это меч. Да и бабка твоя из древлян. Но могут, конечно, и дреговичи прознать, и радимичи. Но видится мне, что знал что-то Светозар, когда меч оставлял. Ведал, что пригодится он. А у Ясини в сохранности будя. Оттого и ехал так далеко, искал её. А теперь тебе эту тайну хранить.
Слова Проши заставили ведьму задуматься. Хотелось разгадать загадку, но что за царь, какая тьма — она так и не поняла. Как и то, почему князь не доживет до седин, если явится один. Чем больше она думала, тем сложнее, заковыристее ей казалась загадка. Плюнула она на это и решила, что пусть князь голову ломает и та, что ему судьбой напрядена.
Весна и лето всегда были порой трудной, не до долгих размышлений в эту пору. Нужно было запасы припасти на долгую, холодную зиму. А потому начинать надо было, едва снег сходит. Гранька, кикимора и подруга бабки, обещалась помочь посадить репу да тыквы. Но сперва требовалось обряд провести — отомкнуть землю после холодов и посеять зерно, без которого не будет хлеба. К нему-то и готовилась новая болотная ведьма, или ягиня, как ее звали деревенские.
А пока она наблюдала, как домовой с Тишкой распахивают мерзлую землю, чтобы скорее отогрелась. И готовила угощение Полевику. Ясиня завсегда тому приносила на край пахоты крынку молока да каравай хлеба. Земли на болоте было немного, но задобренный ведьмой дух завсегда помогал с урожаем.
А ей пора идти огород готовить. Бабка приучила ее садить репу, капусту, гречихи немного да овса с пшеницей. На хлеб да каши. Была грядка и под тыкву с огурцами. Тишка помогал грибов намочить да насолить.
Вечером Вила распустила волосы, надела белую, простую, тонкого льна рубаху. И вышла на распаханную землю. Прошка и Тишка, заведомо упрежденные, носа из дому не казали. Гранька их там приспособила пироги помочь ей испечь. А потому никто не мешал ягине провести необходимые действия.
Скинув рубаху, Вила легла на землю и стала по ней кататься, приговаривая слова обрядовой песни:
«Отец наш Род,
Землю разбуди,
Семена прими,
Урожай роди».
Она знала, что, глядя на тело женщины, Род окропит семенем своим землю, в которую она после обряда посеет семена, и урожай будет хорошим.
Ведьма каталась по земле, приговаривая слова заговора, пока не почувствовала, что земля готова принять семена. Этот обряд проводился каждый год в каждом селе и деревне. Он был призван обеспечить хороший урожай и плодородие земли. Считалось, что тело женщины обладает особой силой, которая может передаваться земле и способствовать ее плодородию. Поэтому для проведения обряда выбирали самую плодовитую и здоровую бабу в деревне.
Посеяв семена, девушка оделась и отправилась в дом. Там уже вкусно пахло пирогами с капустой и зайчатиной. Тишка ещё вчера поймал беляка и принёс им. Он частенько угощал дичью ягинь, которые, в свою очередь, привечали уже изрядно подросшего упыря. Вилька так и вовсе его кем-то вроде брата считала. Почитай, он же её и спас. Иначе бы разодрали её его родичи.
Несмотря на славу кровожадных тварей, Тишка был спокойным. На людей не кидался, ловил дичь по лесам. А ещё мог и подсобить чем. Ясиня говорила внучке, что из-за чего-то в нём осталось духа человеческого малая толика, когда другие, становясь упырями, облик людской теряли вовсе и лишь крови жаждали. От того, видать, родичи Тишку и не жаловали, не видели в нём своего. Люди тоже принимать этого недоупыря не желали, так и прибился он к ведьме, что жила на болоте.
После смерти Ясини Тишка и вовсе поселился в избе, жил в клети, где раньше ютилась Вилька. В отличие от бабки она была добрее, но к людям, как и Ясиня, не ходила, считала, что незачем. Отвары да мази в деревни по-прежнему носил Прошка, принося взамен молоко с мясом, иногда творог и масло. Вот и назавтра нужно было отнести Гориславе настойку мухоморовую, что вылакали эти две бессовестные рожи. Вздохнув, Вила налила в бутыль нового зелья и прибрала в корзину. До деревни, где жила Горка, несколько часов ходу. Проша встанет засветло, чтобы к вечеру управиться.
Закончив приготовления, ягиня распустила волосы и села на постель. Сон никак не шел. Она вспоминала рассказы бабки о том, как та князя Светозара спасла и чем тот ей отплатил. И все больше убеждалась, что жить среди людей ей не хочется. Лживые они, не умеют ценить добро, им сделанное.
Ясиня сына его спасла, а что в ответ? Была изгнана жить на болотах. Люди с окрестных деревень хоть и просили помощи, но сами избы сторонились, бабку нечистой силой считали. А тот же Тишка, спасенный бабкой от анчутки, что хотел над упыренком подшутить, да чуть не утопил, отличался верностью, почти собачьей.
Русалка, которой она кушак подарила, тоже завсегда приплывала ее проведать. Хоть и не помогло это ей уйти в Навь, но помнила та доброту. Рыбы могла принести и просто посидеть на берегу, поболтать. Подруг у Вильфриды не было, она как-то попробовала в лесу заговорить с деревенскими девками, так те ее шишками закидали, а потому была рада даже общению с русалкой.
