Рассказывают и такую историю. Однажды Чжан Го-лао все же пришел во дворец. Тхан Сюань-цзун отнесся к нему с большим почтением, ибо какой бы вопрос ни задал император, Чжан мог ответить на все. А в то время при дворе жил даос по имени Е Цин-нэн, и император спросил у него:
— Что за человек Чжан?
Даос ответил:
— Я знаю, кто он, но не осмеливаюсь сказать, так как стоит мне раскрыть эту тайну, как я умру. Ваше Величество, если вы уговорите Чжана спасти меня, я поведаю Вам о нем.
Император дал согласие, и даос сказал:
— Чжан Го-лао — оборотень, в самом начале сотворения мира он был создан в виде белой летучей мыши…
Не успел он это вымолвить, как из его семи отверстий (глаза, уши, ноздри и рот) хлынула кровь, и он упал замертво. Император стал умолять Чжана спасти даоса, но Чжан возразил:
— Полный чайник молчит, а наполовину пустой — шумит. Этот несмышленый юнец слишком болтлив; если не наказать его, он нарушит связи между многими явлениями в мире.
Император вновь стал уговаривать, и Чжан уступил: брызнув изо рта водой на лицо даоса, оживил его, а затем сказал:
— Запомни! Речь не нуждается в словах. Бывает, что человек говорит всю жизнь, а ничего не скажет. Бывает, что всю жизнь молчит, а все скажет!
Чжан очень любил смешить и забавлять людей. Однажды, когда его в очередной раз принесли в паланкине во дворец императора в столице Ло-ян, он, отказываясь от угощения, сказал:
— Я могу совсем не есть на протяжении многих дней, но вовсе не могу жить без хорошего вина. Правда, пью я совсем немного, всего лишь литра два. А вот мой ученик-послушник может выпить и целый
Обрадованный император велел принести вина, предвкушая развлечение. Молоденький монах лет шестнадцати-семнадцати, неописуемо красивый, тут же оказался во дворце, скатившись с карниза крыши. У него были безупречные манеры и четкая речь. Император был очарован и хотел усадить его рядом с собой, однако Чжан Го-лао возразил:
— Монашек привык сидеть только рядом со мной!
Стараясь добиться своего, государь решил споить послушника, и все подливал вина, несмотря на предостережения Чжан Го-лао. И вдруг вино, которое выпил монашек, подобно роднику, брызнуло у него из макушки, отбросив его шапочку на пол. И шапочка эта превратилась в золотую чашу для вина. Император и дворцовые девушки не удержались от смеха. Глядь — а все рюмки, что стояли на столе, превратились в маленьких монашков.
Все повеселились от души, и император окончательно убедился, что Чжан — настоящий мистификатор. Он вновь стал уговаривать старца остаться при дворце, обещая, что тот будет волен вести такой образ жизни, который ему по душе, на что Чжан Го-лао возразил:
— В котле с кипящей водой нет холодного места. Уж лучше я останусь жить на природе, где журчанье ручья в ночи становится слышнее, а краски гор на закате становятся ярче. Именно там — настоящие сокровища: зачерпни воду, и луна будет в твоей руке; прикоснись к цветам, и их аромат пропитает твою одежду.
Согласно легендам Чжан Го-лао обладал двумя волшебными предметами — “рыбьим” барабанчиком и ослом, на котором он ездил. В "Династийных записях Тхан" говорится, что осел этот был белого цвета, в день он пробегал десять тысяч
"Рыбий” барабанчик бывает двух видов. У Чжана это была полая бамбуковая трубочка с натянутой рыбьей кожей. Под его монотонные звуки даосы распевали песни, содержание которых представляет собой изложение даосского учения, а назывались такие песни
Иногда на рисунке Чжан Го-лао держит не барабанчик, а две барабанные палочки, перья феникса или персик. Что же касается осла, то в этом плане Чжан не одинок. Кроме него в истории известен еще один человек, который ездил на осле задом наперед. Это был поэт эпохи правления династии Сун по имени Пхань Лан. В исторических записках говорится, что Пхань Лан был безмерно разгульным, буквально "не знал узды". Сам себя он прозвал Сяо Яо (Блаженный), и специально, чтобы привлечь к себе внимание, без всякой цели ездил повсюду на осле задом наперед. Этим он хотел показать презрительное отношение к существующим порядкам, к жизни. Возможно, именно такое свободное от условностей поведение и послужило образцом для Чжан Го-лао.
Чжан вовсе не похож на других небожителей, которым верующие в храмах приносят подарки и жертвоприношения, однако в Китае невозможно перечислить все памятные места, которые каким-либо образом связаны с его именем. Например, следы от копыт ослика, согласно преданиям, остались, якобы, на мосту в городе Чжао-чжоу в пров. Хэ-бэй, а также на горе Хэн в северной части пров. Шань-си.
