Когда лев достиг вершины холма, паника овладела им окончательно, и он (о, позор) решил спрятаться в жидком кустарнике и свалился там, уложив голову на землю так, чтобы стать маленьким и невидимым.
Едва он успокоился и сердце начало биться тише, как в ухе, приложенном к земле, вдруг начал нарастать гул, и земля задрожала. А в другом ухе он услышал тихое потрескивание.
Лев понял, что овцы обгладывали кустарник. Кусты оголялись, и медленно, как на фотографии, начало появляться огромное тело льва.
Все вокруг него заполнилось противными мордами овец, на него смотрели тысячи водянистых глаз. От страха у льва снова забилось и запрыгало сердце. Воля окончательно покинула льва с белой бородой, и пасть его снова отвалилась.
И тут совсем рядом оказалась маленькая овечка с красной повязкой вокруг шеи, видимо, от дурного глаза. Догадалась ли овечка, что это — пасть льва, или приняла ее за пещеру — дрожащему от страха льву понять было невозможно. Однако она зашла в пасть, перебирая маленькими ножками, от чего стало щекотно, и льву стало невыносимо трудно сдержаться и не захохотать, что в его положении было очень рискованно. Наконец овечка сложила пучок травы и сочных листьев, весело выскочила из пасти и побежала за мамой, которая уже начинала ее искать.
Лев закрыл пасть, но снова вынужден был открыть, поскольку увидел, как к нему, прыгая, бежала овечка с новым пучком травы и листьев.
Так повторялось несколько раз, пока овечке игра не надоела, и она потерялась в густой массе овец.
У льва во рту оказалось много травы, он медленно провел шершавым языком травой о нёбо. О, как противен был вкус этой гадости! Лев хотел было выплюнуть траву, но испугался овец, теснившихся совсем уже рядом и бодавших его кучерявыми головами.
Что оставалось делать? Искать ли мясо на неверных ногах беззубому? Или вот так идти вместе с ними, прикинувшись бараном. Идти так в вечных поисках травы за стадом овец. Стадо с давних пор пас пастух с белой, как у льва, бородой, который когда-то в этих местах укрывался от солнца в тени шелковицы, и ел беззубыми деснами хлеб с овечьим сыром и запивал водой прямо из одетой в брезент бутылки.
Лев встал и пошел за стадом, пощипывая траву. Вокруг него теснились овцы, и лев начинал слышать ровное и тихое биение их сердец, и его львиное сердце тоже начало биться ровно и спокойно. Только иногда под него забегала овечка с красной повязкой, била его снизу маленькими, как наперстки, рожками, требовала открыть пасть, чтобы положить туда пучок травы. Глупая, она приняла его за отца. К великому удивлению льву это было приятно, и он улыбался огромной пастью, в которой радостно светился единственный зуб с золотой коронкой. Улыбка делала его похожим на перезрелый инжир.
В старом сердце льва с белой бородой волнами разливалось тепло.
Полунин, великий клоун, наносит визит дому братьев Нобель в Санкт-Петербурге. Этот дом уже годы находится в самом отчаянном запустении. Клоуна не поражает разрушительное действие времени и заброшенность, однако изумляет открывшийся ему и доселе неведомый мир покинутого дома, как будто он спустился с другой планеты. Его боязливое любопытство направлено на все, что он видит вокруг. Он входит в зал, где к стенам сдвинуты диван и кресла, с выходящими наружу клочьями материи из прорванных кратеров кожаной обивки. Осевшая пыль уничтожила цвет, сделав все однотонно-белесым. Робость сковывает его, и он не решается подойти к этим странным предметам, которые видит впервые. Когда же наконец понимает, что на них можно и удобно отдохнуть, падает в кресло, поднимая облако окутавшего его дыма. Его испуганное лицо мы видим из рассеявшейся и опустившейся вниз пыли.
И тогда-то появляются некоторые из его коллег, которые помогают ему выбраться из этой мягкой клетки, которая держит его в плену. Общему ликованию нет конца, которое переходит в импровизированный танец, сопровождаемый музыкой. Клоун продолжает свое путешествие. Теперь зеркала пробудили в нем любопытство. Обнаруживает свою фигуру, отраженную в зеркале. Сначала он очень пугается, но снова возвращается к своему отражению. Пытается поговорить с ним, но ему никто не отвечает. Пробует снова.
Клоун: «Кто ты?»
Отражение: «Я — это ты».
Его удивление и робость растут, когда он видит, что из зеркала появляются живые «я — это ты». Они улыбаются и одеты, как и он, в его же костюмы из разных номеров спектакля. Для того чтобы он окончательно успокоился, все эти клоуны — «я — это ты» начинают двигаться в ритме танца, постепенно вовлекая и его.
Движения и танец те же, какие были в конце знаменитого спектакля прежних лет. Как только музыка прекращается, танцоры сразу же исчезают за зеркалом. Он огорчен, что встреча закончилась, и даже его собственное отражение исчезло с поверхности запыленного стекла. И правда, зеркало отражает теперь лишь комнату, где его нет. Он потерянно восклицает: «Нет, мы ушли», — и добавляет: «Нет, мы ушли», «Но куда?» Испуганно мечется, но затем вновь дает увлечь себя тем, что его окружает.