Когда читаешь какую-нибудь поэму Тонино, чувствуешь, что это поэт из самой глубины жизни, вещей, со вкусом рассказывающий о них в своих стихах.
Мне очень близки поэмы Тонино. Например, восхищающая меня «Хижина» содержит великолепные образы.
В основе моих фильмов лежат мои идеи; даже в самых политизированных фильмах, хотя, вместо этого, я предпочитаю говорить о «кинематографе реальности», включающем в себя как социальную сторону, так и политический взгляд, который фильм выражает. Я всегда ставил в центр человека, человека с его страстями, его страданиями, его недостатками и его добродетелями. Иначе невозможно передать эмоции, а публика окажется совершенно безучастной. Я всегда считал, что публика должна быть участником происходящего, активным, а не пассивным.
Работа вместе с Тонино — это всегда взаимный стимул и, прежде всего, праздник.
Тонино — футболист, не только поэт. На стене висит фотография. Двадцать молодых футболистов. Я сразу узнал Тонино. Он — совсем молодой. Красавец с усами.
Тонино играл в футбол до войны. Лишь потом он был в плену и копал траншеи близ Кельна. Тогда американцы уже наступали во Франции.
Тонино — музыкант. И сейчас Тонино часто поет песни венгерских евреек из соседнего лагеря для пленных.
Даже когда Тонино просто говорит, он поет. Таков итальянский язык. Но когда он поет…
В Германии, уже после плена, Тонино был главный джазист в освобожденном лагере. Тогда любили все американское, но особенно джаз. А все венгерки любили Тонино. И все они были его возлюбленными. Кроме одной. Самой красивой. Остальные девушки всегда ревниво спрашивали его: «Что? она тебе не нравится?». Она ему очень нравилась, но, не собираясь их огорчать, он отвечал «Нет, просто она не в моем вкусе».
Тонино играет на саксофоне, поет. Американцы, девушки и бывшие пленные танцуют. Медленно к Тонино подходит та самая красивая и приглашает Тонино на танго. Он оставляет свой оркестр и, обняв ее, танцует, опустив голову. Грустно она спрашивает его, «Правда, что я тебе не нравлюсь?», «Нет», — тихо говорит Тонино, — «просто ты не в моем вкусе». Танцы продолжаются. В конце вечера красавица снова подходит к Тонино и спрашивает, не проводит ли он ее домой? «Пожалуйста!» — говорит он. Рассказывая, Тонино недоуменно разводит руками. И парочка удаляется к баракам. Идут они по аллее мимо аккуратных немецких домиков. Совсем темно.
Комнатка, где живет венгерка — совсем маленькая. Только кровать и чуть пола. Небо светлеет. Девушка садится на кровать, Тонино — на пол. Красавица мгновенно раздевается. Тонино сидит на полу. Начинается рассвет. «Значит правда, и я тебе не нравлюсь?» — совсем грустно спрашивает обнаженная красавица. «Нет, что ты, просто ты не в моем вкусе», — шепотом говорит мой друг заученную фразу.
Уже раннее утро. Тонино уходит к себе. Он плетется к своему бараку опять по аллее мимо немецких домиков. В бараке друг спрашивает его: «Ну как?» Тонино все рассказывает. «Дурак! Какой же ты дурак! Сейчас же беги обратно и скажи, что это не правда!»
Тонино бежит, сломя голову, обратно мимо тех же домиков. Он бежит и кусает деревья. Он собирает все цветы в палисадниках. С огромным букетом Тонино подбегает к дому красавицы. Утро. Возле дома уже стоит она, ослепительно одетая, и рядом два американских лейтенанта. Неподалеку — новенький «виллис». Они собираются в ресторан завтракать, с удивлением смотрят на Тонино, а он подносит девушке букет и произносит: «ЭТО НЕ ПРАВДА!»
Позже, совсем другие американцы, все-таки опять посадили Тонино уже в свой концлагерь. Он был слишком популярен.
Поет Тонино песню, рассказывает про свою военную любовь, Лора нам переводит, а пес Баба держится губами за ее юбку. Лора и Тонино любят животных больше славы. Кругом штук пятьдесят кошек разного возраста и вида. Сидят, внимательно слушают. Тонино рассказывает так, что не только Феллини все видит, но и у всех нас картины стоят перед глазами. Музыка его итальянской речи льется еще прекрасней и, кажется, что и перевод не обязателен. Чтобы не мучить Лору, мы часто просто сидим и слушаем эту итальянскую мелодию.
На дни рождения Тонино всегда приезжает Антониони и сидит на самом почетном месте. Он — всегда в светло-розовом свитере. Загорелое утонченное лицо римского аристократа с плоским орлиным носом и остановившиеся глаза. Маэстро не говорит, а лишь плавным движением руки может распорядиться убрать мешающие деревья или толпу папарацци. Тонино, наоборот — очень подвижный. Скорее вместе с Чаплиным они составили бы отличную пару. Тонино всегда в розоватой рубашке и в шерстяной кофте мельчайшего орнамента. Лицо его не тронуто загаром, и темные глаза сверкают. Тонино любит уютно сидеть в большом кресле и рассказывать.