Они обязательно должны быть, живые забытые фруктовые деревья. А рядом с ними огромные скульптурные «Пинии». Одна такая стоит во дворе Ватикана и воспета Данте. Пиния — поэтический образ тайны вечного Возрождения. Это близкий Гуэрре знак его биографии.
«Сад забытых фруктов», в известном смысле, — монтаж овеществленных образов внутреннего мира поэта. Близость двух памятников, Тарковского и Феллини, вызывает желание говорить о них.
Тарковский жил на Мосфильмовской в том же доме, что и Лора. Туда к ней приехал Тонино. Их знакомство состоялось в Москве, к тому же, они оказались соседями. И сразу же возникла мысль о совместном фильме в Италии. «Какой фильм? Для того чтобы все это совершилось, мы затратили три года… И чтобы убедить тогда руководителей кино, т. е. Сизова и Ермаша, отпустить Андрея снимать в Италию, Тонино приводил такой довод, что любой человек, особенно такой как Андрей, должен снять путешествие по Италии. Потому что это необходимый этап для жизни художника. И, наконец, нам удалось их убедить. Но нам пришлось согласиться на то, что он поедет один, оставив дома жену и сына. Это было условием. Тем временем мы уговорили руководителей итальянского телевидения, в то время директором был друг Тонино и Феллини Серджо Дзаволи, чтобы дали деньги на фильм Тарковского. Он был мало известен в Италии. Делали ретроспективу его фильмов, писали о нем. Он приезжал в Венецию, но его просто забыли. Пришлось восстанавливать его имя в Италии, и Тонино этим занимался. Во время путешествия мы действительно стали искать настоящую идею фильма, какой это должен быть фильм. За время путешествия был снят замечательный документальный фильм „Время путешествия“».
Лора и Тонино говорят почти одновременно, иногда начинают спорить — громко. Эффект итальянской площади или кино «неореализма».
Лора: «Мы приехали в место, которое мне указал Феллини, исключительное место. Оно называется Баньо Виньони. Он мне рассказал, что это одно из самых волшебных мест в Италии. И, правда, оно было волшебным для съемок. Андрею тоже понравилось. Это маленький-маленький городок, рядом Пьенца, Кьянчано. В этом месте площадь формирует дымящийся бассейн, в котором искупалась Екатерина Сиенская… Там была гостиница. И Андрей сказал, что именно здесь будет проходить действие фильма. Так началась история „Ностальгии“».
Тонино: «„Ностальгия“ выражала состояние души Андрея в то время. Андрей очень любил Италию, но у него была та ностальгия, о которой он заявил в этом фильме, ностальгия советского человека, который не может возвратиться. Он просил назвать фильм не „Ностальжия“, как в Италии называется, а „Ностальгия“ по-русски, потому что это состояние, присуще только русскому человеку. И именно об этом речь идет в фильме. Ему недоставало просторов российских. Здесь пейзажи итальянские, замечательные, но они были очень близко к глазам. И он все время искал иные места. Например, возле Тибра, где ему казалось, что это похоже на Россию. Он все время искал места. Когда мы поехали посмотреть на Мадонну дель Парто, он в определенный момент не захотел на нее смотреть. „Я не могу смотреть это без друзей, без жены, без ребенка, настолько это прекрасно“. И это было трогательно.
Фильм не имел большого успеха. Чем больше проходит время, в моей памяти возникают все больше и больше какие-то куски этого фильма, удивительные, удачные очень. Я считаю гениальным финал в полуразрушенной церкви. Я должен благодарить Андрея за то, что он использовал и куски моих стихотворений. Трехстишие „Воздух“ — это та легкая вещь, которая становится более светлой, когда ты улыбаешься. Андрей — я должен сказать это — имел очень большой персональный успех как личность, потому что он говорил, как здесь не привыкли говорить, его речь была полна духовности, когда он выступал. В Римини на его выступлении было 15 000 человек, в основном молодых. Все кинотеатры с его ретроспективами были переполнены молодыми людьми, к нему стремились невероятно. Но самое трогательное в этом следующее. Он стал большим другом нашего директора, которого мы ему посоветовали, его продюсера Франко Терилли. И когда были его последние дни в Париже (он вообще его душеприказчик в завещании), Андрей попросил, чтобы Терилли позвонил ему срочно в Париж, что он должен сказать ему какие-то очень важные вещи. Когда Франко ему позвонил, Андрей поднял трубку и не смог ничего сказать. Франко говорил: „Это я, Франко!“ Андрей ничего не мог говорить, он только дышал. И они 10 минут были в таком молчании, не опуская трубку. Для меня это самое трогательное, большое прощание, которое может произойти между друзьями…»
О Феллини говорили уже сидя дома, перебивая друг друга. Тонино, как сценарист, принимал участие в четырех из восьми фильмах Федерико: «Амаркорд», «Репетиция оркестра», «Корабль плывет» и «Джинджер и Фред».