– Под землей нет ни дня, ни ночи. – Зазывала проглотил остатки лапши и приложился к четвертой банке пива. – А я чем пьяней, тем ясней все вижу, правда… Но закусывать пиво лапшой плохо для организма – неполное сгорание.
– Специально идти к ним незачем. – Продавец насекомых, взяв последнюю сардину за хвост, отправил ее в рот. – Если им нужно, сами сюда пожалуют.
– Ненавижу сидеть сложа руки. Старики явно считают каменоломню продолжением своей свалки. Вот увидите, вычистив все улицы, они и сюда доберутся.
– Нет, это запах не простого мусора… – Женщина все стояла на своем. – Это пахнет какими-то вредными веществами. Уничтожение промышленных отходов приносит немалые деньги, верно?
– Конечно, это просто сказка для дураков, будто старики убирают мусор только для того, чтобы построить дом для престарелых. – Зазывала и женщина одновременно потянули носом. – Послушайте, нам не понадобится сертификат на право выжить. Мы и так скоро будем наполовину покойниками, надышавшись этой отравы.
Улитка, пожелавшая спрятаться в гигантской раковине из сверхсплава, но вместо этого натянувшая на себя рваную проволочную сетку. Ощущение, будто перед глазами с треском лопнул воздушный шарик. Взор затуманивается. Кажется, брызнули слезы. Это случалось со мною и прежде. Такие же слезы я проливал, когда Тупой Кабан посадил меня на цепь в этой заброшенной каменоломне. Я как-то читал, что существует три типа слезных желез, и каждая функционирует с разной периодичностью. Сейчас, наверное, слезы шли из той, которая работает реже всего, и с трудом находили выход наружу.
– Я уверен, что этот тип пришел проверить, не умер ли Капитан. А сейчас, когда он сообщил, чтó здесь происходит, у них большое волнение. Мало того, что Капитан жив, теперь здесь поселились уже четверо.
Женщина удивленно посмотрела на меня:
– Что с вами? Вы плачете?
– Да нет… – Мне было стыдно вытереть слезы, и они бежали по щекам.
– У вас, Капитан, нет причин плакать. – Продавец насекомых плотно прикрыл глаза и навалился на стол, широко расставив локти.
– Существуют еще и слезы досады. – Зазывала подчеркивал каждое слово и при этом брызгал слюной. – Оттого, что Капитану приходится сидеть сложа руки и ждать, пока эти старики отойдут в мир иной.
– Вот у него и возникла необходимость заблокировать все проходы.
– Мера явно недостаточная. Вон как они суют нос в наши дела! Что мы, с какими-то жалкими старикашками-мусорщиками не справимся?!
– Нужно объявить, что эта территория принадлежит только нам, пусть уж старички не обижаются. – Продавец насекомых, точно раненый трепанг, медленно заполз на стол и уселся там. – Для них заброшенная каменоломня – просто свалка, а мы найдем для нее применение получше. Япония – страна маленькая и с каждым днем все сильнее испытывает недостаток свободного пространства.
– Вы что, хотите вывесить японский флаг с восходящим солнцем? – Женщина продолжала удивленно смотреть на мои слезы.
– А что? Давайте вывесим. – Зазывала заговорил как по писаному: – Даже в аду деньги заплатишь – в рай попадешь. Надо решать – отгородиться от них или, может, брать плату за аренду помещения.
Было похоже, что все члены экипажа, кроме меня, полны желания вступить в переговоры с «отрядом повстанцев». Да я и сам сомневался, что удастся до бесконечности сохранять нынешнее положение. Надо же, послать сюда наблюдателя – я испытал двойной удар: унизительно само по себе находиться под наблюдением, и к тому же обнаружить шпиона удалось только благодаря зазывале. Теперь «повстанцы», поняв, что обнаружены, начнут вырабатывать ответные меры. Во всяком случае, если столкновение с ними неизбежно, надо воспользоваться тем, что у меня появилось сразу двое добровольных телохранителей.
Так или иначе, тонкому обонянию женщины надо было отдать должное.
– Сдаюсь, ты была права, – решился я. – Дело в том, что они собирают отработанный раствор шестивалентного хрома. В старину от шпионов требовалось острое обоняние. Даже в полной тьме они, подобно собакам (не самое удачное сравнение), должны были различать по запаху людей и предметы. Искусство шпионажа зависело от тренировки обоняния. Так вот, с твоим нюхом ты могла бы стать шпионом высокого класса.
На самом деле мои связи с «отрядом повстанцев» были гораздо теснее, чем предполагали продавец насекомых и зазывала. Первая наша сделка состоялась еще год назад, примерно в это же время. Она заключалась в незаконной ликвидации ядовитых отходов производства – женщина была абсолютно права (ошибалась она лишь в том, что инициатором выступили не «повстанцы», а я). Мерзкая работа – раз в неделю спускать в унитаз содержимое пяти пластмассовых контейнеров с отработанным раствором шестивалентного хрома, концентрация которого в пятьдесят восемь раз превышает норму. Была установлена весьма высокая плата – восемьдесят тысяч иен за контейнер. Четыреста тысяч в неделю, миллион шестьсот тысяч в месяц. Мне бы в жизни таких денег не заработать.
